— И почему же вы снова нервничаете? — строго смотрит на бабушку. — У нас компьютер показывает пульс сто десять. Давайте заканчиваете посещение. Медсестра принесёт укольчик. Не будем пока рисковать.
Эта встреча оказывается для меня морально слишком тяжелой, поэтому я с облегчением обнимаю свою родную женщину за плечи, обещаю скоро прийти ещё и спасаюсь бегством от ее неудобных вопросов.
На первом этаже больницы в аптеке покупаю два теста на беременность и прячу их поглубже в сумочку.
Слёзы подкатывают и жгут глаза.
Господи, я действительно идиотка. И бабушкины нравоучения вполне справедливы, вот только совершенно бессмысленны.
А ещё это безумно обидно. Допуская пусть даже маленький шанс беременности, слышать от самого близкого человека, «перспективы» своего положения. И я не осуждаю бабушку. Ни одна женщина, вырастившая в одиночку ребёнка, не пожелает своей дочери повторить этот непростой путь. Когда вот так банально даже страшно заболеть.
В голову закрадывается следующая мысль, от которой меня начинает потряхивать.
А если с Бариновым что-то случится? У человека с такой властью, охраной и количеством денег, обязательно должны быть враги.
Все душевные терзания по поводу потенциальной беременности меркнут перед желанием поскорее увидеть Алексея и сестру.
Я понимаю, что это все больница. После них всегда впадаешь в меланхоличные размышления, поэтому всю дорогу до зоопарка для борюсь с приступами подступающих слез и вылетаю из машины, едва она останавливается.
— С вами все хорошо? — заботливо интересуется мой водитель.
— Да, — киваю ему, — спасибо. Все хорошо. А вы можете узнать, где сейчас Алексей?
— Конечно, — отвечает мужчина и общается с кем-то по переговорному. — Центральная аллея, — отвечает мне. — Лавочка возле аптечного пункта.
— Спасибо, — киваю я ему и разгоняюсь в сторону входа в зоопарк.
— Эй, — с улыбкой окликает меня водитель. — Билет забыли, — машет им в воздухе.
Я возвращаюсь к машине.
— Спасибо, — киваю мужчине. — Забыла.
Пройдя основную часть аллеи и завернув за центральный фонтан, я становлюсь свиделось совершено фантастической картины: Баринов сам обрабатывает коленку Ксюше и дует на ранку, когда моя сестрица начинает верещать.
Утреннее чувство счастья снова возвращается, заполняя меня эйфорией и глупой надеждой, что ради женщины, с которой просто спят, не будут любить ее родных. Особенно за глаза, не зная, что она видит.
— Привет, — я подхожу к сладкой парочке и сажусь рядом на лавку.
