Почему за несколько лет связи с Аленой — а Блинников не мог даже мысленно назвать бывшую любовницу супругой — ему не хотелось никаких детей? Устраивали быт и теплая постель, и если бы не Юлька с Димоном, так бы и женился на совершенно не подходящей женщине. Даже сам не понимал, что абсолютно равнодушен к ней. Просто плыл по течению. Отговаривался службой и неотложными делами. Хочешь замуж? Ну, давай попробуем. Детей? Как скажешь, дорогая. Вот только не сводило дыхание из-за Алены, не скручивалось нутро в тугую пружину.
Не болела душа, да и не боялся потерять. Не ощущал дикое бессилие в желании помочь и поставить на ноги. Не бросал все по первому зову, не мчался за тридевять земель за нужным доктором, отбросив все свои обидки и претензии.
«Шантажом и угрозами, но вынудил Алену согласиться, — криво усмехнулся Крепс, удобнее устраивая затылок на подголовнике кресла. — Она мне задолжала, вот и пусть расплачивается. Что скажет своему Тимуру? Да какая мне разница… — подумал Дима и внезапно осознал, что предложи Алена или любая другая женщина на ее месте оставить службу, он бы послал далеко и надолго.
Вот только Юльке удалось. И дело совершенно не в этих распроклятых деньгах. Да, с ними проще, кто бы спорил. — Но ради кого тогда жить? Изо дня в день тянуть армейскую лямку и знать, что где-то на стороне растет твой сын, а твоя любимая терпит ласки чужого мужика…
Блинников вздохнул, пытаясь вытянуть длинные ноги в узком пространстве между креслами. Прислушался к разговорам двух матрон, сидящих с обеих сторон прохода, и задумчиво уставился в иллюминатор.
Серое небо быстро сменилось мглой. Освещение в салоне самолета сделалось приглушенным. А тетки, наклонившись друг к другу, все продолжали болтать.
— А я ей говорю, — пожаловалась та, что сидела от Блинникова через пустое кресло. — У тебя один рот и два уха. Значит, самой природой заложено больше слушать и меньше разговаривать. А над ушами находится мозг. Поэтому ничему не верь на слово, а подумай сама. Вот когда все осмыслишь, тогда и открывай рот…
— А она?
— Болтает без умолка, — поморщилась тетка.
Прикрыв шторку иллюминатора, Крепс снова попытался уснуть. Но что-то в разговоре двух женщин его насторожило.
«Услышал, подумай, — повторил он ничего не значащую фразу. И будто наяву увидел Яныча. Конечно, за это время они встречались несколько раз. Но каждый сделал вид, что не заметил другого. Да и тонкая Юлька не стала их представлять друг другу.
«Бесцветный одышливый мужик.
