Только отчиму больше нравилось свежее мясо, — с отвращением подумала она и внутренне содрогнулась, вспомнив крепкого старика, жадно щупавшего по ночам, забиравшегося под юбку, когда заблагорассудится. — Врагу не пожелаешь», — подавив вздох, поднялась она с постели.
— Ты куда? — изумился Блинников. — Только же болтать начали! Ну, Юль…
— Пойду, — попыталась ровно сказать. — Поздно уже. А на завтрак Димулька сырники попросил. Хочу встать пораньше, — придумала на ходу отговорку. — Да и нет смысла, Дим.
Та ночь могла бы стать продолжением классного романа со свадьбой, но следующее утро навсегда развело нас. Ты это сразу понял, а я еще на что-то надеялась. С сыном я тебе позволю общаться, а вот про брак и нашу совместную жизнь даже не думай. Возвращайся к Алене, пожалуйста!
— Юль, — охнул он. — Ну подожди… Давай поговорим…
— Все бесполезно, Дим, — отмахнулась она и бросилась к себе в комнату.
Хотелось закричать. Завыть от отчаяния.
«Ты же любишь его, идиотка! Еще там, на кладбище, влюбилась!»
«Да, люблю, — самой себе ответила Юля.
— А если Крепс все узнает? Он такое точно не простит. Всех собак на тебя повесит. Нельзя вам быть вместе. Не вздумай поддаться соблазну, — запретила она себе. — Потом огребешь по полной. И если Блинников вступит в отцовство, то где гарантия, что не заберет у тебя Димульку?»
Подавив плач, рвущийся из груди, Юлька тихо улеглась рядом с сыном. Залюбовалась маленьким мужичком, что, раскинув руки и ноги, мирно сопел и видел удивительные сны.
Она осторожно поправила одеяло, откинутое в сторону крепкой ножкой. И, уткнувшись в подушку, расплакалась."
"«Все имеет свою цену, — тяжело вздохнула Юлька. — Я заплатила по полной. Зато моему сыну повезло познакомиться с отцом. И Крепс, зараза, хоть и жалуется на больную ногу, но здоров как бык. Даже не комиссовали. А значит, я старалась не зря. Не зря терпела Валерочку эти пять лет. Но мне и в голову не приходило снова вернуться к любимому. Я расплатилась и ничего не должна.
Нужно только решить, как жить дальше. Уехать в Прагу или на Гарду? Но Димулька уже привязался к отцу, так что далеко нам от него не уйти. Да и от себя не убежишь. Но зато Димку смогу изредка видеть. Хоть так… — всхлипнула она и, словно маленькая, утерла ладошкой слезы.
— Юль, — послышалось от двери, — ты почему ревешь?
«О господи, только этого не хватало! — всполошилась она и, усевшись на кровати, подслеповато глянула в темноту.
