Постараться вытравить из памяти другие подробности.
— Дима-а, — прошептала она, обхватывая его талию ногами. — Дима-а!
И, почувствовав себя наполненной, смело бросилась в любовную схватку.
— Я всегда знал, что ты сумасшедшая, — довольно фыркнул он, падая рядом. — У меня такой ночи давно не было…
Юльке хотелось спросить про Алену, какова она в постели. Но следовало остановиться. Придержать язык за зубами.
«Крепс может тоже поинтересоваться моими любовниками и вряд ли поверит, что за все пять лет у меня никого не было.
А если заподозрит что, начнет копать, — предупредила она саму себя и, как только Блинников довольно раскинулся по кровати, встала.
— Полежи, Юлька, — пробасил он. — Мне что-то мало…
— Завтра, — подмигнула она. — Пойду к сыну.
Как только за вероломной любовницей закрылась дверь, Блинников закрыл глаза, стараясь уснуть. «Получилось», — пела душа.
«Нужно жениться, — решил Крепс. — С такой женой точно скука не грозит».
Где-то в голове тренькнул слабый звоночек. Какое-то несоответствие или нестыковка, но Дима Блинников, разгоряченный близостью, просто отмахнулся от навязчивых мыслей.
«Алене я ничего не обещал. И если бы действительно хотел жениться, давно бы сыграли свадьбу. Тогда бы и мамаша оказалась бессильна. Значит, сам не хотел. Вот только когда Алена предложила сходить в ЗАГС, не подумал отказаться. И если выбирать между Аленой и Юлей, то лучше жениться на матери своего сына. С Аленой предстоит тяжелый разговор. Рвать всегда тяжело, но придется. Но и другого пути нет.
Я просто обязан удержать Юльку рядом. Предпринять все возможное и невозможное, но мой сын должен знать, кто его отец. А ради этого все средства хороши. Никуда ты не денешься, Юлька! Летом поженимся. Всех на свадьбу позовем», — подумал он, засыпая."
"А утром проснувшись, услышал звонкий голос Юли. Она звала сына есть сырники и громко спрашивала, вымыл ли он руки.
— Ура-а, — на весь дом кричал Димон. — Сырники с яичницей! Наконец-то!
Подскочив как по команде, Крепс, не в силах справиться с любопытством, вышел в кухню и обалдел.
На белом фарфоровом блюде, стоявшем посреди стола, уже красовались румяными боками сырники. Вот только на каждом из них сверху лежала яичница с одиночным оранжевым глазком.
— Как же я люблю их, — радостно поделился Димулька, деловито усаживаясь за стол и наблюдая, как мать аккуратно кладет ему в тарелку две штуки.
— Дим, ты будешь? — обратилась она к любовнику, глянула на него шалым взглядом и сразу забыла, что хотела.
