Женится на ней. Дети пойдут, он о Димульке быстро забудет.
— Они расстались с Аленой, — заговорщицки прошептала в трубку Александра. — Мне Сережка по секрету сказал.
— Найдет новую, — печально протянула Юлька, — главное — ее сразу облапошить. Ему кого-нибудь попроще надо. Она бы молилась на него, а он бы вокруг павлином ходил.
— Ладно, — рассмеялась Александра. — Дело твое. Я детей спать уложу и выдам Крепсу твой номер сотового. Небось, сразу начнет названивать. Отключи телефон после девяти вечера.
— Да я просто трубку брать не буду, — легкомысленно отмахнулась Юлька.
И вот теперь, глядя на трезвонивший айфон, поняла, что готова сдаться. Оставался лишь мизерный шанс устроить свою жизнь, как хотелось бы. Жить с любимым мужчиной, вместе растить общего ребенка.
«А приходится сочинять условия для Яныча», — сжала губы Юлька и в который раз вспомнила романчик, читанный в бытность работы журналисткой, когда мужик просил у высших сил вернуть жену. Он бесконечно долго и обстоятельно записывал каждый нюанс, справедливо опасаясь насмешки богов.
Вот и сейчас Юлька составляла список выдвигаемых требований и всячески старалась избежать двойного толкования каждого слова. Указывала точные сроки и считала по дням, сколько времени ей предстоит провести бок о бок с нелюбимым мужем. Первым пунктом в контракте значился отказ от совместной жизни, включающий в себя раздельное проживание и полное отсутствие интима.
Сашка, встретивший ее в аэропорту, на глазах изумленной публики суетливо чмокнул в щеку, а усевшись в машину, поцеловал руку.
— Мир, Юленька? — пробормотал он, держа ее ладонь в пухлых, будто подушки, лапах. — Надеюсь, за время твоего кратковременного отпуска у меня рожки не вырастут, — печально пошутил он и добавил со значением. — Я согласен на все твои условия. Вчера съехал в свою квартиру. Живите с Люсей спокойно.
— Спасибо, Саша, — только и смогла выдохнуть она. — Мы с тобой всегда можем договориться, хотя бы в память о Валере.
— Конечно, девочка, — кивнул Яныч.
— Мне важно, чтобы ты поддержала меня в предвыборной гонке. Я заезжал к Тарасику, — пробубнил он, называя нотариуса по фамилии. Завещание вскроют при нас. Но в компьютере осталась копия. Отец завещал все активы нам с тобой и Люсе. И коли я решил баллотироваться, то отпишу на тебя свою долю. Мы остаемся в браке, дорогая, и я безумно рад этому, — вздохнув, заметил он и, похлопав жену по руке, добавил. — Главное, мы вместе, Юля, и обо всем можем договориться.
