– Меня всегда считали меня слабаком, – сказал Фил, глядя на огни города. – В детстве я был застенчивым и добрым. Не умел давать отпор другим детям. И Игорю часто приходилось защищать меня. Он был другим. Сильным, смелым, веселым. Первый заводила. Я смотрел на него и хотел быть таким же. Знаешь, в старшей школе меня не трогали только потому, что я – брат Демина. Девчонки хотели со мной тусоваться только потому, что я – брат Демина. На тусовки меня звали только потому, что я – брат Демина. И я всегда считал себя хуже, чем он.
Я злился, винил его, родителей, весь окружающий мир. Хотел быть лучше, но понимал, что лучше брата мне не стать. Я слабак. Это въелось под кожу. Да так, что было не вытравить. Не думай, что я будут говорить об Игоре плохо, – усмехнулся Фил. – Он – лучший брат, которого можно было пожелать. Он всегда меня защищал, даже от самого себя. Но я всегда понимал разницу между нами. Он действительно сильный человек, хоть и тот еще засранец.
– А может быть, тебе это только казалось? – спросила Нелли.
– Может быть. Когда я говорил об этом с братом, он был удивлен. Сказал, что никогда даже и не думал об этом. Что это полный бред. Он не подозревал, что я жил с этим. А мне казалось – он в курсе, что лучше меня. – Фил невесело рассмеялся, а Нелли нахмурилась. Ей странно было слышать это от Фила, но она должна была знать все, ей нужно было понять его до конца, а потому жадно внимала каждому слову.
– Я приехал в США по обмену, потому что хотел все начать сначала, – продолжал Фил.
– У меня были планы подтянуть язык и остаться там жить. Новая страна, новые люди, новые возможности. Отличный шанс, верно? Я думал, что убегу от себя. Думал, что смогу наполнить свою жизнь чем-то важным… Найду смысл жизни – так, как Игорь нашел его в любви. Идиот. Только там все стало еще хуже. Я думал, моя жизнь станет другой, но ничего из того, что я себе нафантазировал, не происходило. И я стал понимать, что дело-то не в других людях и не во внешних обстоятельствах, а во мне.
Я – пустой. Никчемный. Это было настоящее открытие. Я впал в депрессию. Не знал, как общаться с другими – словно в ступоре был. А потом… Потом…
Он замолчал. Нахмурился. Между его бровей появилась морщинка. Глаза словно застекленели.
– Я знаю, что потом, – сказала Нелли, обняв его. Он вздрогнул. – Знаю про твое прошлое. Знаю про наркотики.
Ей вдруг стало жаль Фила. Так, что сердце болезненно сжималось и хотелось обнять его. Обнять и прижать к себе.
