Его игрушка

Что же меня организм так подвел? Перед глазами, как наяву, встала сцена из квартиры Джейсона: мулатка, его горящие ненавистью глаза, сильные пальцы, впившиеся в плечи. Я стянула больничную пижаму: следов на коже нет, а мне казалось, что останутся синяки. Так больно было. Или это боль на уровне души и сердца?

Я больше не задавалась вопросом «как он мог?». Теперь знала: Джейсон на все способен. Его не интересовали нюансы, ему не нужны объяснения, он не желал слушать, потому что все решил. Есть только его мнение и неправильное.

Он выбросил меня, как щенка безродного. Жестоко, очень жестоко. Оценивать его поведение после — не моя прерогатива. Джейсон мне никто. Его с сегодняшнего дня для меня не существует.

— Миссис Сторн, — в палату вошел врач. Мужчина средних лет, с виду приятный. Я за последние годы их много повидала: мы с отцом в разных клиниках пороги обивали. — Меня зовут доктор Ханиган. Как вы себя чувствуете?

— Не знаю. Странно. Голова тяжелая и низ живота ноет. Что со мной?

— Миссис Сторн, — осторожно начал он, — вы знали, что беременны?

Что?!

— Что?! — ошеломленно шепнула я.

— Но как же? Это невозможно! Я пила противозачаточные!

— Всякое бывает.

Я шокировано обвела взглядом комнату, вспоминая теплую кровь, бежавшую по ногам.

— У меня была кровь… — я машинально дотронулась до живота. — Что с ребенком?

— Нам удалось сохранить плод.

Я облегченно выдохнула, но длилось это недолго. Джейсон.

— Мой муж? Он здесь?

— Да, разумеется.

— Боже, — прошептала я и, привстав, схватила руку доктор Ханигана.

— Доктор, прошу, не говорите ему о ребенке! Он не должен знать! Не должен!

Паника накрыла меня. Нет! Это невозможно! Бог не может быть так жесток ко мне!

— Миссис Сторн, успокойтесь, — доктор нажал на кнопку вызова медсестры. — Ваш муж знает.

— Знает? — тихо переспросила я. Все, мне конец. — Что же вы наделали! Вы даже не представляете, не представляете! — Я закрыла лицо руками, погружаясь в отчаяние. Ни мыслей, ни решений — ничего. Нет выхода. Выхода нет!

— Миссис Сторн, в ваших отношениях имело место домашнее насилие? — вдруг спросил доктор и, судя по интонации, он был уверен, что да.

На миг в голове просветлело. О чем он?!

— Что? — я даже не сразу поняла. — Нет! Конечно, нет!

Джейсон сволочь последняя, но не до такой степени. Я вспомнила, как он тряс меня, выплевывая в лицо обвинения. Этого я не прощу, но клеймо «реального абьюзера» за это на него вешать не стану.

— Мы оба виноваты, — я посмотрела на доктора. — Я так виновата перед ним.