Его игрушка

Я все еще не понимала причин, по которым сестра вернулась, но папе определенно стало лучше, а мне хотелось верить, что Дэйдра узнала о нас и сразу кинулась разыскивать.

Отец уснул, а мы устроились на заднем дворе в шезлонгах: бассейна здесь не было, зато солнце сегодня баловало. Дэйдра достала сигарету и прикурила.

— Чем он болен? — спросила сухим безэмоциональным тоном. При отце я не позволила развивать эту тему: пусть порадуется встрече и хоть немного отвлечется.

— Рак толстого кишечника.

Она кивнула, делая большую затяжку, прежде чем сказать:

— Мама три месяца назад умерла.

Я так и не донесла кофе до рта — осторожно поставила на ящик, служивший нам столиком, и замолчала, пытаясь осмыслить. Я ее совсем не знала. Не помнила практически, но мне стало больно. Она ведь родила меня, пусть не любила, но жизнью я обязаны именно Малене Морган. Она, естественно, вернула девичью фамилию, когда официально стала разведенной женщиной. Сейчас я готова была простить ей все. Только прощение ей больше ни к чему…

— Мне очень жаль, — севшим голосом сказала я.

Дэйдра махнула рукой, показывая, что уже оплакала и смирилась.

— Я помогу деньгами. Отца нужно лечить в хорошей клинике, — она осмотрела задний двор, будто бы он и был больницей и сказала: — Не здесь.

— Страховка не покрывает расходы, я работаю, но денег все равно не хватает… Спасибо, я все верну, правда.

Я не могла апеллировать тем, что он и ее отец. Если она поможет, я обязательно расплачусь с ней! Главное, пусть если не выздоровеет, то проживет дольше и с приемлемым качеством жизни, а там разберемся.

— Мне не нужны деньги, — ответила Дэйдра, — мне нужна помощь. Твоя, Софи, помощь.

— Что я могу? Скажи — и я сделаю.

Она закусила губу и посмотрела на меня с сомнением, но все же решилась:

— Софи, я хочу, чтобы ты на время притворилась мной.

Что?! И это же я воскликнула вслух:

— Что?! Как?! О чем ты вообще?! Это невозможно!

— Не отказывайся сразу, — вскочила она, — просто выслушай меня.

— Но…

— Прошу.

Я насупилась, но кивнула. Пусть говорит.

— Я замужем, — начала она. — Мы с мужем поженились четыре с половиной года назад. Мы не любим друг друга, но сможем развестись только, когда истечет пятилетний срок наше брака.

— Извини, — прервала я, — но это как-то слишком мелко, чтобы предлагать такую авантюру.