Его игрушка

Спину ее обнаженную погладил, осторожно на ноги поставил. Опасная. Дэдэ стала опасной…

— Мне нужно в уборную, — сказала, смущенно отворачиваясь, поправляя платье.

— Нет, — отрезал, чтобы не думала, будто бы ее нежность наигранная меняет что-то между нами. — Так иди. Пусть все кабели чувствуют мою сперму в тебе. Ты мне принадлежишь, Дэдэ.

Она как-то странно взглянула на меня и покачала головой:

— Какой же ты…

Она не договорила, просто пошла к выходу. Я поймал ее локоть, останавливая:

— Останешься в моей ложе.

Я хочу видеть тебя рядом, поняла?

Дэдэ кивнула — неужели даже спорить не будет?

Мы вышли как ни в чем не бывало. Дэдэ изящной рукой поправила серьги, и я заметил красный засос на шее. Черт! Я выдернул из еще более небрежного пучка несколько шпилек — волосы густой темной волной укрыли спину. Она резко обернулась, награждая убийственным взглядом.

— Тебе так лучше, — сказал и погладил по щеке. На нас уже смотрели. Сплетни, да здравствуют сплетни.

Нам принесли напитки. Дэдэ удобно устроилась у перил — я рядом. Том, дружище, предусмотрительно разогнал девиц. Чувствую, завтра не отвертеться от вопросов. Слишком улыбался понимающе. Сам тот еще ходок — запах порева за милю чует.

На старт как раз вывели чистокровных верховых двухлеток. Атлант гарцевал, сверкая рыжими боками. Ипподром загудел — разогрев закончился, теперь на дорожку вышли «большие ставки». Я много поставил на победу своего жеребца, но дело даже не в деньгах.

Если выиграет забег, то можно будет думать о выходе на большие скачки — «Кентукки дерби». Я не выдержал и бросил короткий взгляд на Дэдэ. Вот бы бабы были такими же преданными и верными, как лошади. Сигнал к началу гонки разорвал вязкую тишину, окутавшую меня лично, — заслонки открылись. Вот и мои величайшие две минуты*** настали."

"— А против кого мне болеть? — приторно улыбнулась Дэдэ, а в глазах злость и обида.

— Третьим идет, — ответил я.

Слишком поглощен зрелищем, чтобы тратить время и собачиться с женой.

Дэдэ кивнула и начала пристально следить за гонкой. Вроде не шепчет ничего. Не удивлюсь, если она вдруг стала ведьмой. Она настолько изменилась после поездки в Калифорнию, что мне сложно понять ее. И тем более предугадать. Мне даже ненавидеть ее трудно стало.

— Если проиграю — расплачиваться будешь ты, — шепнул, становясь за ее спиной, зажимая в кольцо своих рук.