Его игрушка

— Улыбку надень, — бросил Джейсон, когда ворота особняка распахнулись перед черным линкольном, на котором нас привезли.

Джейсон сидел рядом на заднем сиденье — за рулем был Сэм, водитель. В папке было сказано, что он работал на мужа больше пяти лет, поверенный многих тайн. Он как та обезьянка: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу.

Я слабо улыбнулась, поправляя уложенные мягкими локонами волосы:

— Так?

Джейсон, до этого равнодушно листавший телефон, поднял глаза.

— Так, — и снова вернулся к прерванному, наверняка, безумно занимательному процессу.

Сэм помог мне выйти из машины, затем Джейсон предложил руку. Мы поднялись на крыльцо, утопая в аромате вечерних цветов. Двор особняка был освещен крохотными фонариками, таинственно сияя в летних сумерках. Я заметила пестрый сад и увитую виноградом беседку. Очень атмосферно. Другого я не ожидала. Этот район Лонг-Айленда считался элитным — да, азы того, что должен знать коренной житель Нью-Йорка, я постигла. Времени у меня полно. Не работаю ведь.

— Сынок! — нам открыла дверь хрупкая моложавая блондинка. Камилла, мать Джейсона. — Дэдэ, дорогая, рада видеть! — Она обняла меня. Я улыбалась во все тридцать два зуба.

— Камилла, здравствуйте.

В папке Дэйдры сказано, что она — дура дурой, не видит дальше собственного носа. Нелестная характеристика. Окей, поглядим.

— Проходите в гостиную, все уже собрались. Выпьем, поболтаем, пока накрывают к ужину.

Поскольку я здесь никогда не была, то держалась Джейсона — не хватало еще в комнатах заплутать! Тогда ко мне точно появятся вопросы. Вряд ли заподозрят подмену, но точно подумают, что я умом тронулась. Джейсон и так уже подозревает неладное.

В гостиной, светлой и просторной, собралась вся семья Сторн."

"— Дэдэ, наконец-то! — воскликнул Харви Сторн. Дед, который почему-то обожал Дэйдру. С нашим дедушкой они были дружны, и ее как внучку воспринимал старший Сторн. О разводе он не подозревает и вряд ли одобрит, но… Тут только руками можно развести.

Я упала к нему в объятия, искренне улыбаясь. Чувствовалось, что только он ко мне относился действительно искренне. Мишель волком смотрела, глаза Камиллы бегали с одного лица на другое и обратно.

— Ты так похорошела, — отметил отец Джейсона. Люк Сторн.