Я изучаю могучую фигуру в длинном черном кожаном плаще, по которому все еще стекают дождевые капли.
Как и в первый раз, когда он вошел в мою жизнь, погода за окном сходила с ума, бушевала и билась в агонии и судорогах.
Так же, как и я под ним. Позже.
Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть мужчину в мельчайших деталях, но тени от огня играют со мной, отбрасывают блики, высвечивая силуэт знакомого до боли незнакомца…
Делаю несколько шагов, но колени слабеют, и я вскидываю руку, цепляюсь за кресло, чтобы не упасть.
Реагирует, наконец, чуть поворачивает голову и открывает моему затуманенному взору вырезанный резкий профиль, по которому блики пламени ходят, придавая внешности демоническую загадочность.
А я все вглядываюсь до рези в глазах в эти резкие рубленые черты…
И несмотря на мрак, на рыжие всполохи огня, мне кажется, я различаю необычный светлый оттенок отросших волос на широком затылке.
Замирает, стоя боком ко мне. В этом длинном кожаном плаще.
Чудится, что сам мрак сконцентрировался в огромной исполинской мощи мужчины, у которого тьма вместо крови по венам течет.
С ума схожу и демонов вижу…
— Не может быть. Это невозможно…
Всхлипом срывается с губ спустя долгое мгновение.
Всматриваюсь в линии, жажду, чтобы развернулся, чтобы я смогла видеть такие родные дикие черты, знакомый прищур светлых глаз, в которых изморозь голубоватых льдин отражается неведомым узором.
Сжимаюсь вся.
Замираю в шаге от обморока.
И заветное имя тихо падает с губ:
— Иван…
Слезы градом катятся по щекам, текут по подбородку и шее, не знала, что их у меня осталось так много.
— Ваня… — тихим глухим шелестом.
Но он словно не слышит, будто замер где-то между мирами. Мертвецы ведь не возвращаются, только демоны.
И он пришел, как и обещал, чтобы проститься…
Едва заставляю себя сделать пол шажочка к огню, который обрисовывает могучий силуэт…
Когда-то я бы начала шептать молитвы от страха, от одного вида жутчайшего монстра, явившегося из иного мира, но… сейчас я просто молчу, впитывая в себя образ, ощущая его мощь, которой напитывается пространство вокруг меня.
Он сейчас похож на глыбу, застывшую у огня.
Щупальца страха опутывают нутро, но я как ненормальная тянусь к призраку и шепчу непослушными губами:
— Ваня… Ванечка…
Оборачивается, наконец, резко, стремительно.
