Дал понять, что оценил мой первый опыт с ним?!
Разворачиваюсь и бреду в сторону подъезда. Дышу глубоко, перебарывая тошноту и внезапно ощущение короткого разряда в спину чуть не заставляет споткнуться. Оглядываюсь, смотрю по сторонам в поисках источника такого угнетающего внимания.
Не нахожу, но кожу покалывает и жжет, словно кто-то лазером проходится по мне, просвечивает насквозь. Страшное ощущение, будто ты на прицеле снайперской винтовки.
— Показалось… мне это показалось…
Убеждаю себя и иду к подъезду.
Хочу домой. В свою кровать. Накрыться одеялом и больше ничего не чувствовать. Усталость накатывает.
Поднимаюсь в свою квартиру пешком, забываю про лифт, толкаю незапертую дверь. Захожу и меня скручивает от рыданий, реву белугой, захлебываюсь своими слезами и срабатывает инстинкт.
Когда много плакала в детстве, меня часто тошнило, вот и сейчас желудок сворачивает в страшном спазме. Едва успеваю добежать до туалета, меня выворачивает наизнанку.
Полностью опустошенная обнимаю унитаз, собираюсь и бреду в свою спальню.
Голова гудит.
Странно то, что я не ненавижу того, кто отнял мою девственность.
Мы с Иваном оба попали в патовую ситуацию, где он сделал привычный заказ на очередную игрушку, а я просто оказалась не в том месте и не в то время.
Случай решил все.
Он выбрал меня… и… мое тело его приняло. Его напор. Силу. Безудержность. Я отдалась ему. Сама.
Падаю на кровать и просто отключаюсь. Организм не выдерживает перегрузок и дарит спасительный сон.
Глава 20
Последующие дни проходят под дымкой полусна и дремы. Я закрываюсь в квартире, замыкаюсь.
Я бы даже могла сказать, что чахну, накрывает какое-то странное ощущение пустоты.
Высыхаю и все время вспоминаю Ивана. Вытравить его из себя не могу.
Смутно помню, как в один момент соскребаю себя с кровати и иду в ванную. Мне вдруг кажется, что я пахну им. Помутнение какое-то, наваждение.
Врубаю воду и хватаю с полки первый попавшийся тюбик. Гель для душа с морской солью.
Оглашает этикетка.
— Замечательно, все что угодно, только не вереск.
Срываю с себя белье и вдруг цепенею, царапины от его щетины исчезли и отметины его ласк тоже. Радоваться бы, что никаких напоминаний на теле не осталось, но это вызывает болезненный укол в самое сердце.
Медленно провожу пальцами по груди, спускаюсь к животу, обрисовываю почти невидимые следы, оставленные на нежной коже.
Дыхание учащается, становится очень больно заглатывать воздух.
