Из нас двоих именно Каца большое будущее ждало, но пришли перемены в страну. Сложная ситуация была. Много судеб переломалось.
Опускаю взгляд на свои руки, механически покручиваю пальцы. Странно слышать такое откровение о чужой судьбе от совсем незнакомого человека."
"— Я тогда как раз сюда по контракту только приехал, а Кац не успел документы оформить. Остался. Связь надолго потерялась. И уже спустя годы у меня появились проблемы. Бывает и так. В самый тяжелый для меня момент судьба свела меня с сыном моего друга…
— Он сказал не говорить вам ничего.
Не просить ни о чем.
— А ты и не просишь. Я человек немолодой, иногда накатывает ностальгия, могу и разговориться. В ту нашу встречу Иван Кац уже был тем, кем является сейчас. Скажем так. Не вдаваясь в подробности. Однажды он сделал выбор и встал на определенный путь. У него были свои причины. Прав был или нет, не мне судить. Могло сложиться иначе, но сложилось именно так.
Он рано потерял семью. Ее отняли, Аврора. Спустя годы он наказал виновного, получил срок и стал тем человеком, которого ты знаешь…
Прикусываю губу, короткий монолог без особых подробностей, а у меня сердце сжимается от страшных фактов о судьбе, которую я не знаю.
Откладывает свои очки на документы, продолжает спокойно.
— Я могу сказать об Иване как о человеке и другое. Он сложный, бескомпромиссный, жестокий, но… Весь этот медицинский центр был построен на его субсидирование. Более того. Здесь лучшее оборудование во всем штате и небывалая роскошь в виде льготных мест для пациентов из необеспеченных слоев общества.
Как-то так. Аврора, как-то так…
Глава 44
Дальше Цукерберг ведет себя так, словно не было этого разговора, сухо и по-деловому. Отправляет на анализы.
Меня встречает доброжелательная гинеколог с короткой стрижкой и умными темными глазами. Пока сижу, просматривает мою медицинскую карту, изучает, приглашает в кабинет.
— Ну что же, сейчас посмотрим, что и как у нас.
Улыбается и крутит какие-то кнопочки на аппарате, а затем прикладывает датчик и внимательно смотрит на монитор, который дублируется мне на плазменном экране, висящем на стене.
Секунды летят и мне становится не по себе, так как врач продолжает щелкать своими кнопками, словно ищет что-то и не находит.
И наконец на очередном щелчке на мониторе проявляется крохотная точка. Еще совсем маленькая и наполненная биением и жизнью.
— Вижу плодный мешочек. Есть пульсация. Все хорошо, дорогая.
Но я уже не слушаю.
