Его личная звезда. Дилогия

Хоть кто-то прервет то бесчинство, что творят латунцы. Непонятно почему, но Ирида инстинктивно почувствовала, что с появлением Богдана разговор свернет в другое русло.

Уверенность её окрепла, когда латунец, которого Богдан назвал Загаром, медленно повернулся к Славинскому.

- Ты её знаешь? - ей показалось, или в его голосе проскользнули угрожающие нотки?

Богдан, успевший переодеться в черные брюки, черную рубашку и легкую черную куртку, двинулся к Загару.

А у Ириды возникло странное ощущение.

Будто картинка восприятия окружающего мира сдвинулась. Славинский был рожден на Ароме, его родители - тоже, но почему он такой же высокий, как и латунцы? Его движения, жесты, поворот головы - зеркальное отражение жителей далекой и страшной Латунии.

И глаза... Его глаза!! Именно изменение цвета глаз при встрече у лифта интуитивно отложилось у неё в сознании. Она уловила первую ласточку произошедших с ним метаморфоз? Но как такое возможно?

Она выбрала не самый удачный момент, чтобы размышлять и строить гипотезы.

В любом случае, появление Богдана позволило ей выдохнуть воздух, который, казалось, накалился у неё в груди до критической температуры."

"- Знаю, - голос Богдана врезался в сознание, заставив девушку вздрогнуть. Несколько часов назад он разговаривал с ней в дружелюбном тоне, как старший товарищ. Сейчас - другое. Металл и твердость - именно такие ассоциации возникли у Ириды, когда она услышала его интонацию.

Загар мотнул головой и усмехнулся.

- И кто же эта... девочка? Без метки и ароматно пахнущая сексом?

Лицо Богдана менялось на глазах. Отчетливо проступили вены на висках, губы недовольно сжались, а глаза чуть заметно прищурились. Богдан медленно повернулся к Ириде и, тщательно выговаривая слова, практически чеканя, выдал:

- Сестра моего друга. И ей на самом деле ещё не исполнилось двадцать.

Загар ответил не сразу. Взгляд темно-синих глаз метнулся к Ириде и снова просканировал её.

И снова у неё возникло странное ощущение, что этот взгляд физически прикасается к ней. Ощупывает. Трогает. Ощущение было не из приятных, вызывая хоровод холодных мурашек по спине.

- Что ж... - наконец, проговорил латунец, и от его ленивого напева к горлу Ириды подкатила тошнота. - Я подожду. Но когда ей исполнится двадцать, а на ее шее не появится метка - я первый приду за ней.