Его личная звезда. Дилогия

- Во-первых, Богдан просил тебе передать, что некое послание, содержание которого он мне отказался сообщать, написала Алла Кораллова. Тебе эта инфа о чем-то говорит?

- Алла? - у Ириды невольно вырвался истерический смешок. Получается, потаскухой её назвала девушка, которую она считала хорошей приятельницей и которая ей ещё несколько часов назад мило улыбалась. Вот так да. В том, что Славинский мог ошибиться, у неё даже мысли не возникло.

- Да, - буркнул Стас, буравя её взглядом и намекая, что он бы не отказался узнать о содержании послания.

Ирида сделала вид, что намека не поняла. Всё, что касается работы в ""Неоне"" - в прошлом.

- Спасибо... ему за информацию, - она заставила из себя это выдавить, чем вызвало недовольное фырканье Стаса.

- А ещё Богдан просил тебе сказать, что зря ты ушла из клиники. Неразумное, по его мнению, решение.

Услышав последнее заявление, Ирида вся подобралась. Гнев колыхнулся в груди, отбросив в сторону благоразумность. Прищурив глаза, девушка ринулась вперед:

- По его мнению? - прошипела она, сама себе напоминая дикую кошку.

- А я его мнения не спрашивала! Оно мне не нужно! Кто он, черт побери, такой, что я должна к его мнению прислушиваться? Единственные родственники, которые у меня остались - ты и дядя! Есть любимый мужчина! Вот к вашему мнению я буду прислушиваться, а к его... - она перевела дыхание и с ещё большим пылом продолжила: - Стас, я видеть его не хочу и не могу! Он... Он... Вызывает у меня страх. Животный! Понимаешь, это?! Я не знаю, чем он вызван. Просто чувствую - и всё! С детства. Всегда чувствовала и продолжаю! А сейчас - особенно!

Последнюю фразу не стоило говорить, потому что именно за неё зацепился Стас.

- А почему именно сейчас?

Ирида покачала головой, не замечая, как слезы выступили на глазах от переполнявших её эмоций и от представившейся, наконец, возможности высказаться:

- Скажи, Стас, а ты знал, что твой Славинский меня хочет?

Она спросила прямо, без утайки, без лишней щепетильности. Да, Славинский о чувствах и не говорил.

Он говорил именно о страсти, о желании.

Если Стас и удивился, то ничем не выказал этого удивления. Лишь нахмурился.

- Я подозревал.

- О, как! Ты подозревал. Очень мило! И, между тем, спокойно принимал его в нашем доме!

Ирида понимала, что зря выплескивает злость на брата, что он как раз в их ситуации со Славинским виноват меньше всего. Но не могла удержаться, слишком сильными были негативные эмоции.

Стас тоже разозлился, покраснел, на скулах заходили желваки.