Его любимая грешница

– Займись уже своими делами!

– Тебе не пора идти на очередной приват с продолжением?

Света кривится и отходит от меня, а я благодарю своих новых подруг и приглашаю их в кафе в наш общий выходной.

За три смены в клубе мне удается заработать пятнадцать тысяч за приватные танцы – при этом грудь я не показываю! – девять – с чаевых, и пять – за напитки и десерты, оплаченные для меня клиентами. Всего – двадцать девять тысяч. От мысли, что я могла бы получить сорок процентов с этой суммы в свой кошелек, мне чертовски грустно.

От мысли, что нужно заработать еще сто двадцать штук, – еще грустнее, но я все равно твердо намерена справиться с долгом сама. Дэн предлагает свою помощь еще несколько раз – но я ее решительно отвергаю.

Хотя он все равно очень помогает, конечно, – как может. Следит за моей безопасностью во время работы, возит в клуб по вечерам и домой по утрам, заботится, готовит завтраки, покупает сладости, которыми я заедаю бесконечный стресс... Серьезно – мороженое меня просто спасает! Мы никак не называем наши отношения – но похоже, что это именно они.

Когда мне наконец дают выходной, Дэн приглашает меня в паназиатский ресторан «Шикари» в центре Москвы, и я сразу охотно соглашаюсь, потому что мне просто необходимо сменить обстановку, расслабиться и вкусно поесть.

Кроме того, мы знакомы с ним уже больше недели, но до сих пор так и не общались о чем-то личном и сокровенном. Времени не было, знаете ли. Скандалы, интриги, расследования... И секс.

Много секса. Мы очень хорошо изучили тела друг друга – но изучить души нам только предстоит.

– Значит, ты закончила школу – и в последние полноценные летние каникулы перед поступлением в университет решила поработать? – спрашивает Дэн, когда нам приносят меню. – Неужели это было обязательно?

– Мне хотелось иметь свои собственные деньги на карманные расходы. Ну, знаешь, – пара новых футболок, свитшот, джинсы, кроссовки, книги, ежедневник, кофе в стаканчиках по утрам... Еще я думала, что если скоплю неплохую сумму, то смогу купить себе новый смартфон.

У старого экран треснул, а просить родителей уже как-то не хочется: мне восемнадцать, и они не обязаны меня обеспечивать... Ладно бы дело касалось еды или чего-то, необходимого для учебы, но телефон... Его я хотела купить себе сама. Но теперь вряд ли, – я вздыхаю. – Теперь мне до конца лета отдавать долг и танцевать у пилона. Не так я себе представляла летнюю подработку...