Его любимая грешница

Ты меня понимаешь, Вики?

– Да-да, – я снова спотыкаюсь языком о слова, но делать нечего, приходится отвечать, хоть меня и трясет, как осенний лист на ветру.

– Отлично. А теперь вставай и иди за мной.

– Куда? – спрашиваю я испуганно.

– Вопросы здесь задаю я, приказы тоже отдаю я. А ты просто отвечаешь и делаешь то, что велено, – говорит Турин. – Давай, или моим парням придется тащить тебя силой... Мне бы этого не хотелось. Делай все добровольно – и награда не заставит себя ждать.

Понятия не имею, о какой награде он говорит, но мне от него даром ничего не нужно, лишь бы поскорее отсюда свалить.

Мы не меньше минуты идем по длинным, извилистым и совершенно роскошным коридорам его загородной резиденции, пока не оказываемся перед какой-то дверью. Я напрягаюсь, готовая увидеть там что угодно – от неоновой кабинки с шестом для стриптиза до красно-черной БДСМ-игровой с андреевским крестом, но оказывается, что это просто ванная комната.

Я непонимающе смотрю на Турина, а он говорит:

– У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в порядок. Я люблю чистеньких девочек. Особенно тщательно вымойся там, – он тычет мне пальцем между ног, и я вздрагиваю, инстинктивно скрещивая колени. – Потом мои парни проводят тебя ко мне, – сообщает он напоследок и с совершенно невозмутимым видом уходит.

– Чего встала?! – тут же спрашивает один из мужчин, оставшихся рядом. Я не успеваю ничего ответить, как он хватает меня за локоть и вталкивает в ванную комнату, а потом запирает дверь снаружи.

В первые несколько секунд я просто стою посреди ванной комнаты с ошарашенным видом. Невольно успеваю осмотреться: комната очень красивая и просторная, с белоснежными кафельными стенами, таким же белоснежным натяжным потолком с голубыми светильниками, большой ванной с массажными режимами и подсветкой, отдельно стоящей душевой кабинкой, унитазом за ширмой и целым шкафчиком с косметическими и уходовыми средствами как для мужчин, так и для женщин.

На деревянной полочке стоят свечи, ароматические палочки и какая-то китайская статуэтка. Окажись я здесь при других обстоятельствах, по собственной воле – наверняка восхитилась бы красотой и убранством этой ванной комнаты, но я здесь пленница, и мне приказано вымыться, чтобы лечь в постель Турина, как он сам выразился – чистенькой...

Фу, блять! Меня аж передергивает от воспоминаний о том, каким тоном он говорил это и как смотрел на меня, раздевая взглядом.