Его любимая грешница

– А зачем?! Мне теперь уже плевать, подставлю я там кого-то или нет... Потому что меня саму очень крупно подставили! Меня чуть не изнасиловали, блять! – она вспыхивает яростью, кулаки сжимаются, на лицо ложится гримаса боли и ненависти, и я ее понимаю. Да, я прекрасно понимаю, что она не хочет возвращаться в клуб, но пока не уверен, что это пройдет для нее без каких-либо последствий. Ну а чтобы хотя бы постараться ее уберечь – мне самому точно придется пойти на очередную рабочую смену.

Заметив, что я морщусь, Вика спрашивает:

– Что, в чем дело?! Неужели ты считаешь, что я должна туда вернуться?!

– Не должна, конечно, – киваю я и решаю пока не беспокоить ее своими тревожными мыслями.

– Ну вот и все, – строго говорит Вика. – Я бы и тебе посоветовала больше туда не ходить... Это ужасное место.

– Без меня некому будет вступиться там за девчонок, – вздыхаю я, хотя это, конечно, далеко не единственная причина.

– Эти девчонки сами ноги раздвигают! – возмущается девушка.

– Не все, – замечаю я и качаю головой. – Только некоторые, и ты это уже прекрасно знаешь. Большинство хотели бы просто работать, получать свои деньги и быть в безопасности от начала и до конца смены.

– Боюсь, в этом заведении безопасность – пустой звук, – фыркает Вика, и хотя мне немного обидно слышать ее слова, ведь я – начальник охраны в этом стриптиз-клубе и долгое время исправно выполнял свои обязанности, она права: Дионис окончательно охуел и теперь вряд ли остановится.

Из этого места нужно валить. Но сначала мне и вправду нужно побеседовать с владельцем клуба, чтобы постараться обезопасить Вику, а еще рассказать о случившемся большей части танцовщиц и официанток: они долгое время доверяют мне, и многие захотят уйти за мной следом, узнав о случившемся прошлой ночью. Забирать девушку на выезд против ее воли – это за гранью. Такого раньше не было.

Вика засыпает довольно быстро, совершенно уверенная, что она не вернется больше в клуб, а значит, – она в полной безопасности, а я кручусь на постели как чертов электровеник еще минут двадцать, а когда наконец отключаюсь – сплю тревожно, перемежая периоды полного забытья какими-то лютыми кошмарами.

Будильник звонит в три часа дня.