Боюсь, что мне и кусок в горло не полезет.
Зато отметила, что столовые ножи были чертовски острыми.
Обрадовалась этому факту и поспешила за стол, как вдруг, Артур схватил меня за локоть, резко останавливая.
Взглянула в его бездонные глаза, не понимая.
— Погоди, моя сладкая, — каким-то мурлыкающим тоном проговорил мужчина.
Другой рукой он потянулся вниз и приподнял подол моего платья!
Нагло положил свою тёплую и сухую ладонь на мои ягодицы!
Шок от его прикосновения и наглого поведения мгновенно сменился яростным гневом!
Я напряглась и неожиданно для себя, влепила, этой сволочи звонкую и хлёсткую пощёчину!
— Не смей ко мне прикасаться! — прошипела я дикой кошкой.
Мне до боли в кончиках пальцев хотелось наброситься на него и расцарапать ухмыляющуюся рожу, а потом выбить ему зубы и выколоть вилкой глаза!
Джанабаев отпустил меня и довольно улыбнулся. Его глаза горели довольным блеском.
— Прекрасно, — сказал он, а потом подошёл к высокому стулу и, отодвинув его, сказал: — Садись, моя мятежная девочка.
Поедим.
Я наблюдала за мужчиной и пришла к следующему выводу: Джанабаев не простит мне эту выходку.
Не простит, если я не заколю его раньше.
Наконец, мы сели за стол.
Еда пахла восхитительно, но мой желудок категорически отказывался принимать пищу.
Положила в рот небольшой кусочек сочного мяса, пожевала, однако, проглотить удавалось с огромным трудом.
От волнения у меня сжималось горло, пересыхало во рту, да и просто хотелось убежать."
"Общество Джанабаева меня не просто нервировало, я его боялась и боялась того, что произойдёт после этого дурацкого ужина.
Артур бодро о чём-то говорил, рассказывал какие-то нелепые случаи из своего детства, но я слушала его в пол уха и лишь кивала, не предпринимая никаких попыток поддержать разговор.
Он разлил по бокалам красное вино и предложил тост:
— За нашу совместную жизнь, дорогая моя.
Я едва «удержала» лицо, чтобы не скривиться при этих словах.
Криво улыбнулась и сделала небольшой глоток.
— Расскажи что-нибудь, Лена, — вдруг попросил меня Артур.
Я стиснула зубы и поджала губы, а мужчина лишь наслаждался моим состоянием неловкости и обречённости.
— Я вела обычную жизнь… — сказала сухим и безэмоциональным тоном, оставив в конце неоконченные слова, намекая на то, что моя жизнь резко изменилась с появлением Джанабаева.
Он хмыкнул.
— Ты ничего не ешь? Не нравится?
— Наоборот, всё очень вкусно, — сказала, вяло ковыряясь в тарелке.
— Тебе нужно хорошо питаться, Лена. Силы тебе понадобятся.
