Его любимая кукла

Сколько раз желала Каневскому смерти, несмотря на то, что он был отцом её ребёнка. И вот теперь…

Роман убил его? Как вообще это произошло?

Она перевела взгляд на Кирилла, сбежавшего по лестнице, следом – на Горянскую, что спускалась за правнуком, сетуя на то, что «этот ребёнок совершенно не желает слушаться». Хотелось, чтобы все исчезли, оставив их наедине с Королёвым, и чтобы она смогла заставить себя выдавить всего три слова: «Каневский действительно мёртв?»

Но вместо этого Арина наблюдала за тем, как Кир останавливается перед Романом, как протягивает тому руку с важными видом и представляется коротко:

– Кирилл.

– Роман, – с самым серьёзным выражением на лице отвечает Королёв, пожимая ладонь Кирилла.

Она не смогла дольше оставаться на ногах, пересекла гостиную и присела на краешек дивана, сложив руки на коленях как примерная школьница.

– Мам… Мама! – окликнул её Кир прежде, чем выбежать из дома. – Мы с бабой Лизой в магазин поедем.

Какой магазин? Какой, к чёрту, магазин? Что вообще от неё хотят?

Сын скрылся из виду, и она перевела взгляд на Горянскую, которая просто кивнула Королёву, как будто у них была какая-то общая тайна, доступа к которой у Арины не имелось.

Она вспомнила, как Елизавета настояла на том, чтобы Арина сменила номер телефона, как словно бы старалась оградить её от любой информации извне.

– Ты знала? – выдохнула хрипло вслед Горянской, что уже направлялась к выходу из дома."

"– Знала о чём? – Елизавета обернулась, и на губах её появилась едва приметная улыбка.

 – Если ты о смерти твоего мужа, то да. Я знала. А сейчас извините, нам с Кириллом пора ехать, он задумал завести здесь аквариум с рыбками.

Арина едва удержалась от того, чтобы не запрокинуть голову и не расхохотаться. Она и подозревать не могла, что известие о смерти человека, которого она боялась до ужаса, ей преподнесут вот так. Просто, как само собой разумеющееся. Вместе с новостью о том, что теперь Кир заведёт себе рыбок.

– Если ты знаешь, что я лгала тебе, то знаешь и причину, – наконец заговорила она, когда Елизавета оставила их наедине.

 – В этом и кроется моя… неприглядная правда. Я не сразу поняла, что вышла замуж за чудовище. Сначала у нас всё было… нормально. Хотя, возможно, это я так думала, не замечая очевидного. Но после я попала в настоящий ад. Каневский… о, он обладал весьма извращённым умом, и это касалось не только его политической карьеры, которую он сделал стремительно и без особых препон, но и нашей с ним жизни.