Его М.Альвина (СИ)

И перед тем как сделать свой выбор, я все-таки нашёл в себе совесть хотя бы постараться вернуть самому дорогому человеку то, что сам же и отнял. Мечту… Я нашел Граховского. И после откровенного разговора с ним мой выбор был сделан.

В клинике я оказался уже с чётким пониманием, что у меня не осталось и шага до суицида. Потребовалось несколько месяцев, чтобы, наконец, до моих прогнивших мозгов доперло, что я действительно болен. Я инвалид. Моя душа покалечена и изуродована. И с этим мне пришлось заново учиться жить.

Маму пришлось перевести в пансионат попроще, а самому устроиться туда обычным разнорабочим.

На тот момент особо выбора у меня и не было. Нужны были любые деньги. Около полугода я так и перебивался разными подработками. Потом удалось устроиться в приличный ресторан официантом, потихоньку возвращая Максу и Нику по копейке, влитые ими на моё лечение. И как мог, старался не пропускать групповые занятия с психотерапевтом, потому что сорваться и бросить все на зелёный стол первое время хотелось практически всегда.

Но день смерти моей матери стал отличной проверкой на прочность. Меня выворачивало наизнанку от давящей потребности взять в руки хоть что-нибудь, чтобы снова пустить по телу дозу азартного адреналина. Ноги сами несли меня туда, где и раздробилась моя жизнь.

Мое состояние ничем не отличалось от героиновой ломки наркомана. Мне казалось, что я схожу с ума… Но не сошёл, произнеся на одном из сеансов групповой терапии:

«Я, Даниил Вершинин, игроман без срыва пятьсот шестьдесят шесть дней».

А потом все снова перевернулась с ног на голову. Меня нашел мой родной отец. И разговор с ним стал одним из самых тяжёлых и долгих в моей жизни. Я рассказал о себе все, не утаивая даже ту кошмарную ночь, когда играл на жизнь Альвины.

Отец, конечно, знатно охуел. Вряд ли я стал идеальным подарочком от аиста. Но мы удивительно быстро нашли общий язык. Впервые за долгое время я почувствовал в другом человеке что-то близкое. И уже через месяц нашего общения по телефону, отец неожиданно сам предложил перебраться к нему и попробовать поработать в его фирме.

Очкуя, я согласился. Мне нужны были деньги. Вернуть долг пацанам я должен был однозначно. Да и меня больше ничего не держало в этом городе. Разве что воспоминания…

Думал ли я об Альвине после нашего расставания? Блять, всегда. Каждый свой сраный день, я открывал гребаный интернет, чтобы ещё раз убедиться, что её страница в социальной сети закрыта.

Хотя и так знал, что у неё все получилось. Она сильная.