Его М.Альвина (СИ)

Поэтому мои ладони сжимают крепкую шею Данила, пальцы вдавливаются в его горячую кожу, очерчивают выступающие ключицы, царапая их, а мой язык, наконец, сталкивается с его языком.

И стон слетает уже не с моих губ. Не разрывая поцелуй, Данил двумя шагами толкает меня назад, пока я больно не ударяюсь спиной о стену. За что с остервенением вонзаю ногти в его напряженные плечи через ткань футболки.

Кровь в венах вскипает оттого, что он так по-хамски мучает мои губы, до слез из глаз держит меня за волосы и тут же глушит эту грубость, осторожно обхватывая мое лицо свободной ладонью.

Я расхожусь на два полюса. Позволяю Данилу целовать себя так, как ему хочется, отвечая этим же. И в то же время скольжу по его плечам, шее, груди, с силой вдавливая пальцы в каждый сантиметр литых мышц. Я хочу, чтобы ему было и больно, и хорошо одновременно. Так же, как и мне.

Мы оба дышим слишком часто. Пытаемся скрыть этим стоны. И мы оба находимся непозволительно близко, так близко, что я чувствую каменный бугор под ширинкой его джинсов.

Данил еще сильнее впечатывает меня в стену. Кусает мои губы, гладит их языком, снова кусает. Накручивает пряди моих волос на затылке в кулак, заставляя меня забывать делать вдох и выгибаться на встречу к его телу. Данил без стыда упирается своим стояком в низ моего живота, а мне приходится сводить бедра, чтобы унять это колючее напряжение там и гораздо ниже. Я отвыкла от этого ощущения, и с каждой секундой оно охватывает меня, как лавина.

Я плохо соображаю, совсем не дышу и практически не стою на ногах.

Моя опора – это бесконечный поцелуй и горячая ладонь, которая скользит по шее вниз, огибает вырез футболки и без труда находит под тонкой тканью затвердевший сосок. Данил бесцеремонно обводит его пальцами и мучительно выдыхает мне в рот стон.

И только это меня отрезвляет. А еще нас обоих быстро приводит в чувство резко распахнувшаяся дверь за спиной Данила, которая едва не влетает в него.

– Ау, Дан, ну, ты где? – Басит незнакомый голос на пороге спальни.

Данил с шипением выпускает меня из своих рук.

– Вон отсюда! – рычит он, и его кулак тут же с размаху впечатывается в дверь, захлопывая обратно ее с таким стуком, что вздрагивают стены.

А на меня, наконец, обрушилось оглушающее понимание, ЧТО только что произошло. Я отталкиваю Данила от себя так сильно, как только могу, а он просто безвольно отшатывается назад.

– Аля… – как сквозь туман слышу его голос.

Виноватый, растерянный и хриплый до мурашек.