— Смурной ты что-то последнее время, командир. О чем печалишься?
— Бабы! Булат философски пожимает плечами, — сами не знают, чего хотят.
— О, как заговорил, пацаны! — ухмыляется Олег.
— Бабы — зло, — соглашается Толик, открывая новую банку пива.
— Чего сразу зло? — не соглашается самый старший собутыльник майор Емельянов, — я вот со своей Натальей почитай двадцать пять годков душа в душу прожил. А хотят они все одного! Чтоб мужик их любил, на руках носил и в ЗАГС отвел.
Булат отворачивается к окну и говорит:
— Мою Польку в ЗАГС? Не смешите, мужики!
Замолкает надолго, и наконец высказывает вслух все, что его тревожит:
— Ей 19 всего, недавно день рождения был, а я и знать не знал Куда ей ЗАГС? Вся жизнь впереди.
На кой ей со стариком связываться? — проводит устало по затылку, и снова взгляд в окно.
— Эко тебя климануло, командир! — присвистнул Толик, — чего это ты себя в утиль раньше срока отправляешь? И любит тебя девчонка, это и дураку понятно!
— Это точно, — поддерживает друга Емельянов.
— Светится вся, и глаз отвести не может. Все мужики заметили!
Булат неверяще хмыкает Ну не рассказывать же всем, что не от большой любви она к нему пришла. А потом всё так закрутилось, что и концов не найти. Мужчина понимал лишь одно — не пара он Поле. Их разделяют долгие двадцать восемь лет. Хотя бы на десяток меньше Он бы уже давно прибрал ее к рукам. А так Он может лишь надеяться, что Поля подарит ему еще немного своей молодости, еще немного времени рядом с собой.
— Ладно, мужики, разберемся! Вы наливаете, или как?
А Поля в это время брела, не разбирая дороги. В голове шумит, и руки трясутся. Она вошла в квартиру как раз в момент обсуждения ЗАГСа. Даже улыбалась, подслушав ненароком мужские жалобы на жизнь, а потом эта фраза Булата Мою Полю в ЗАГС? Не смешите! И она падает, падает, падает в какую-то пропасть. Выбегает в беспамятстве из квартиры и вот уже битый час бродит по шуршащим аллеям, не зная, куда же дальше идти? Да и зачем? Ей бы лечь на землю, вдохнуть последний раз пропахший жжеными листьями воздух, глядя в это свинцовое осеннее небо, и умереть.
Как больно от его насмешки, как больно от того, что она так и не стала его судьбой. И нет сил идти. Оседает на землю, прямо в опавшие желтые листья, и закрывает в изнеможении глаза.
А потом вдруг Полю озаряет! Что же она делает? Идиотка! Нельзя ей так Ведь не только за себя теперь в ответе. Нечего сопли на кулак наматывать.
