Полина смотрит, не отрываясь, на загорелые руки мужчины, скользящие по ее белоснежной коже, ее дыхание затруднено. Булат возвращает руки на живот, и вверх, к шикарной груди. Обхватывает снизу ладонями, приподнимает, ощущая её тяжесть. Поля всхлипывает. Из-за беременности грудь болезненно чувствительна. Убирает руки, и девушка разочарованно хнычет.
— Сейчас, маленькая Сейчас.
Щелкает застежкой, но упругая, торчащая вверх грудь не дает бюстику упасть. Убирает его аккуратно, и все равно Поля шипит.
— Они стали чувствительнее? — шепчет, покусывая ушко и затылок.
— Да, — выдыхает и трется щекой о его грудь.
Она хочет быть ближе, каждой клеткой в него врасти, проникнуть в его ДНК. Начинает натуральным образом тереться о него, как кошка. А он одет практически полностью! Понимает Полю с полувзгляда. Медленно расстёгивает рубашку, не отрывая взгляда от ее глаз. Да, рисуется, как пацан, играет мышцами, но он с ума сходит, когда она ТАК на него реагирует. Звякает пряжка брюк, в царившем чувственном напряжении это созвучно с выстрелом.
Откидывает прочь брюки, следом летят трусы. Возвращается к ней, всем телом вжимается. И так это правильно, настолько уместно! Совпадают друг с другом идеально, каждой выемкой, каждой впадинкой. Разворачивает Полю к себе, подхватывает под попку, она скрещивает ноги у него за спиной, сердцевиной прижимаясь к толстому стволу. Ерзает на нем, постанывая. А он аккуратно насаживает ее на себя. Тугая. Невероятно узкая.
Отвыкла от его размера за месяц. Зубы скрипят в попытке сдержаться. Не помогает! Рычит хрипло, проникая в нее до конца. Она вторит хриплыми протяжными стонами. Аккуратно, не покидая уютного плена, опускает на кровать. Вглядывается в Полины затуманенные глаза, она ерзает на нем нетерпеливо.
— Скажи, — возобновляет плавные движения.
— Булат!
— Скажи! — приказывает.
Растерянно смотрит на любимого, не понимая, почему он не дает ей кончить.
— Скажи, маленькая, — проводит пальцами по сверхчувствительным соскам.
— Люблю, — всхлипывает.
— Не слышу, — опять дразнит недостаточно сильными движениями.
— Люблю тебя, хороший мой, люблю Безумно, — проводит языком по пересохшим губам, и он накидывается на ее пухлый рот, терзая, любя, боготворя. Толкается сильно, но осторожность всё равно присутствует — не навредить! Сжимает аккуратно соски, и она уже на одной ноте:
— Да да… да Вот так. Пожалуйста, милый, сильнее!
— Нельзя же.
