Мужики перекрикивают друг друга и громко обсуждают ход боя.
Полина подает руку, помогает Власу подняться:
— Не печалься, боец. Ты — достойный противник.
Подходит Булат, уважительно пожимает руку. А потом, сверкая колдовскими глазами в зал:
— Я надеюсь, все поняли, к чему надо стремиться? Так вот, подбирайте челюсти с пола и начинайте, наконец, работать!
— Ну, что я тебе говорил? — причитает Колян, — получил таки? Пацаны тебе жизни не дадут!
А Власов как-то пришибленно качает головой и поверить не может
— Она невероятная Офигенная! Ты видел?
— Влас? Ты бредешь? Она тебя в фарш порубила.
— Да — мечтательно, — крутая, да? Поля Полинка Полина.
— Влас Ты это не дури — она замужем, если что! За Монголом, если ты забыл.
— Я в курсе, — упертый взгляд из-подо лба.
— Ты если дунешь только на нее, он тебе кишки выпустит
Смотрит на друга, и понимает, что тот прав, но что это меняет, если она перед глазами стоит?
Вечером вся семья обсуждает прошедший бой. Булат уже вычитал наедине Тимура.
Уж очень ему не понравилось, как сын рисовался. Не тому он его учил. И теперь уже в спокойной обстановке, убедившись, что они с сыном пришли к полному взаимопониманию, все вместе делятся своими наблюдениями и мыслями относительно боя."
"Ближе к ночи разбрелись по своим комнатам. К слову сказать, Тим и Рус категорически отказались разъехаться. Так и живут в своей старой детской, в которой пришлось провести грандиозный апгрейд, в соответствии с новыми взрослыми увлечениями. Полина иногда скучала по милым мишкам на одеялах, с грустью отмечая быстротечность времени.
— Чего хмуришься, маленькая?
— Думаю, как быстро наши мужички выросли Время несется Все меняется.
— Эко тебя в меланхолию занесло, — нависает над любимой, вглядывается пристально в глаза, — знаешь, что никогда не поменяется?
— Что? — взволнованно облизывает губы.
— Моя любовь. Моя одержимость тобой. И ты в моих глазах тоже никогда не поменяешься, останешься девчонкой навсегда. Моя маленькая девочка, моя Полинка.
— Люблю тебя, — шепчет в ответ.
Целует жарко, губы, скулы, нос Спускается на шею, к ямке между ключицами. Переворачивает любимого на спину для большей доступности.
— Люблю тебя, люблю — шепчет, не отрывая губ. Скользит ими вниз, где уже все твердокаменно для нее.
Опускается ртом на толстый, перевитый венами член. Знает каждую его выемку, каждую впадинку. Придавливает языком головку, делает глотательное движение горлом, пропускает в себя.
