Его маленькая слабость

Она ведь, мой ангел, с самого начала беспокоилась обо мне.

Любовь. Разве человеку вроде меня не стыдно верить в подобные сказки? Теперь уже и не знаю.

Почему-то я ни секунды не сомневался когда встал выбор отдать свою жизнь взамен на ее. И если бы представилась такая возможность, я бы сделал это снова.

Да и на том чертовом асфальте я бы предпочел лежать вместо нее. Когда достаётся ей, мне почему-то больнее.

Не могу выбраться из этого вязкого забытия, а перед внутренним взором картинка, где алая лужица по ледяному асфальту растекается.

Как же поздно я все осознал.

Мне бы еще один шанс. Последний. Я бы все сделал как надо.

— Аня… — хриплю я, словно из-под толщи воды вынырнув.

Лениво разлепляю глаза и пялюсь в белоснежный потолок.

Столб из дыма и пыли рассеялся. Тихо, как в морге. И никаких следов нападения.

Так, а собственно, где это я?

Неторопливо окидываю взглядом холодное помещение, не в силах быстро фокусировать зрение. Все плывет. Однако различаю перед собой женский силуэт на стуле:

— Анют, — хриплю я.

— Глеб, ты жив! — отвечает мне вовсе не нежный голос моей Невелички. — Это просто чудо!

Пытаюсь собраться с мыслями, чтобы понять кто передо мной. Но не выходит."

"— Ты так долго в себя не приходил! — продолжает женский голос. — Я думала все…

Мне наконец удается сконцентрировать внимание на девушке, в которой я узнаю свою сестру.

— Лара, — облизываю пересохшие губы, пытаясь сбросить оковы бессознательности, — я знаю, что ты натворила!

Притихла всего на мгновение, голову в плечи втянула.

— Я не хотела! — выпаливает нервно. — Но у меня не было выбора, когда я попросила об услуге, я ведь не знала, что…

— Ты обязана была, по меньшей мере, помочь ей! — перебив сестру, рычу я.

Лара на меня взгляд поднимает и глазами хлопает, будто я вдруг на другом языке заговорил.

— Кому? — непонимающе выдавливает она.

— Ане! — взрываюсь я, приложив усилие, чтобы оторвать голову от подушки.

И тут же жалею о своей поспешности.

— Ты не должна была сбегать с места аварии, — говорю куда спокойней, в надежде, что мне удастся донести до сестры свою мысль. — Это ведь несчастный случай! Обошлась бы малой кровью! Ты должна сдаться, и поставить в этом деле точку раз и навсегда. Примешь наказание. Зато совесть будет чиста. Уж я-то знаю, о чем говорю… — бормочу уже едва разборчиво, тогда как глаза снова норовят закрыться.