Его маленькая слабость

Аня затихает на время, словно обрабатывая сказанное мной. Наконец приподнимает лицо мне навстречу:

— Значит в этом дело? — прерывисто дыша спрашивает она. — Поэтому вы снова так странно себя ведёте?

— Я даже сам не знаю, что для меня страннее. То, как я веду себя сейчас или то, какой я все остальное время. Но сейчас я чувствую себя определенно лучше, чем обычно.

Девочка как-то разочарованно кивает своим мыслям.

— Вслух свои выводы делай, — требую я.

Она мнётся. Закусывает побледневшую от холода губку и хмурится.

— Это многое объясняет. Люди ведь нередко ведут себя под градусом несвойственно.

— И?

— И ничего! — ворчит она. — Я уже успела подумать, что вы оборотень!

Смеюсь от облегчения:

— Можно и так сказать.

Обнимаю стройную талию, и приподнимаю девушку над водой, усаживая ее на бортик. Уже зубами стучит. А губы того и гляди посинеют.

Подтягиваюсь на руках, выбираясь из бассейна:

— Посиди секунду спокойно, чтобы опять куда не вляпалась, — усмехаюсь я, направляясь к дивану.

Беру плед и возвращаюсь к трясущейся от холода девушке.

Хоть бы не разболелась.

Толкаю ногой дверь, и направляюсь прямиком к своей комнате. Трижды чертово дежавю. Снова вхожу в ванную и, опустив девушку на мраморный пол, включаю горячую воду.

Аня взвизгивает от неожиданности, и пытается увернуться от струй, что на охлажденной коже ощущаются едва ли не кипятком."

"— Согреться надо, — наставительно говорю я, подпихивая ее обратно под воду.

Стягиваю с себя мокрый костюм, кидаю на пол. Потом разберусь.

Вот же идиот! Не надо было так отталкивать. После дневной выходки она себе невесть что надумала.

Поднимаю взгляд на Аню. Так и стоит в своём платьице под душем. Не двигается.

— Раздеваться не собираешься? — резковато получилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Злюсь-то на себя, она не при чем.

— Я у-уже согрелась, — выдавливает, выдавая дрожь в голосе.

Ну что опять?

— Зачем врешь?

Вздыхает рвано, явно собираясь с силами:

— Вам бы тоже... погреться. Заболеете ведь, — она опускает невидящий взгляд в пол.

А я рот открываю от неожиданности.

Опять она меня с толку сбивает. Я же весь вечер больше ни о чем думать не мог, как о ее словах...

Хмурюсь. Есть ей дело до зверя. Почему?

Смотрю, как она мнётся неуверенно. Обнимает себя руками, явно ещё не отогревшись.

— Простите, — выдавливает.