Его маленький чертёнок

– Спасибо, Ромыч, – хлопаю друга по плечу, – в следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом.

Выудив нужную папку из ящика, усаживаюсь в директорское кресло, быстро пробегая по документам глазами. Номер этой Светланы есть, уже что-то.

Тянусь к телефону, торопливо щелкая по цифрам, слегка поморщившись от боли в сбитых костяшках и приложив трубку к уху, жду. Как, блин, нежная принцесса в ожидании принца, с замиранием сердца. Отсчитываю гудки и нервно тарабаню пальцами по столешнице.

– Так... ничего не объяснишь? – развел руками Ромыч.

– Ты снял с должности управляющего, уволил супервайзера, накатал заяву на одного из постояльцев и собственную невесту...

– Бывшую невесту.

– И это не вопрос, – продолжил как ни в чем не бывало Бурменцев, – а констатация факта. А вот теперь, внимание, вопрос: ты рехнулся? Или какая бешеная живность тебя за задницу укусила, что она у тебя аж горит?

– То есть, что я сделал, ты слышал, а что натворила эта лихая четверка – нет? История умалчивает?

Черт! Врубился автоответчик.

Выругался, бросив взгляд на экран. Светка эта не берет, но я настырный. Сбрасываю и набираю по новой.

– Обрывочно. Бессвязно. И мало информативно. Хотелось бы услышать все от тебя, а не собирать, как бабка сплетница, все подряд, – уселся на край стола друг.

Вот что особенно мне в Ромке нравится – его непрошибаемость. Что бы ни происходило, какой бы аврал, хаос ни творился вокруг, как бы ни горел зад и ни летели в пекло сделки – он всегда сама невозмутимость. До поры до времени, конечно.

Я тоже был сама, мать его, невозмутимость до встречи с Анфисой. Но тем не менее. Сейчас спокойный взгляд друга слегка и меня осадил.

Я сбросил вызов и встал. Стянул с себя галстук и пиджак, кидая их на стол, и прошелся вдоль кабинета. Выпить хочу. А еще не могу вспомнить, когда я последний раз ел. А теперь, пока Фису свою не увижу, кусок в горло не полезет. Именно поэтому ужин в ресторане пришлось отменить. Рысевы с детьми заказали его себе в номер, а матушка укатила куда-то в театр с неожиданно нарисовавшимся престарелым кавалером, как только я начал разгонять персонал.

Заявив, что я у нее “мальчик умный” и разберусь сам в своих “делах сердечных”. Помнится, не так давно дочери моей она говорила обратное.

Заварушка в отеле и правда поднялась знатная. Как я не убил этого актеришку погорелого театра – чудо. Остановил Смит и бабий вой. И хоть я не сторонник метода рубить с плеча, но в этот раз не выдержал. Вопрос с полицией даже не стоял, я вызвал их тут же.