Спальня такая светлая. Все в пастельных тонах. Мебели мало, занавесок не хватает, но я это скоро исправлю.
Тихо спускаюсь вниз. Мое свадебное платье и фата аккуратно разложены в кресле. Стол убран, пахнет кофе и выпечкой. Платон в джинсах и белом пуловере пьет кофе, смотря в окно. На стойке, разделяющей кухню и гостиную, мои любимые улитки с корицей. Свеженькие. Пахнет умопомрачительно. Желудок урчит. Платон слышит меня, но не оборачивается, улыбается, отпивая кофе.
Ммм, какой.
Люблю этого гада.
Подхожу сзади, обнимаю его, прижимаю ладони к его груди, ложусь щекой на широкую спину.
Глубоко вдыхаю, чувствуя, как равномерно бьется его сердце в мою ладонь.
— Доброе утро, — произносит он.
— Доброе.
— Ты как?"
"— Отлично, — трусь щекой об его спину. — А помнишь, когда мне было девять, ты сказал, что когда я выросту, то ко мне выстроится очередь из мальчиков, а ты будешь уже старый, и конкурировать с ними станет сложно? — усмехаюсь.
— Помню… И ведь я был прав.
— Не прав! — отпускаю его.
Разворачивается, идет к кофемашине, подставляет чашку, нажимая на «капучино».
— Почему? Мальчики на тебя облизываются, и мне уже сложно конкурировать в связи с возрастом, — дразнит меня.
— А, ну да, так и есть, — шучу я. Отламываю кусочек от булочки, опираюсь бёдрами на стойку, съедаю кусочек под пристальным взглядом Платона. Прищуривается, осматривая меня. Мой кофе готов, муж берет чашку, идет ко мне, ставит кофе на столешницу, но слишком далеко от меня. По телу прокатывается волна мурашек, его взгляд темнеет, дыхание сбивается.
Отодвигает тарелку с булочками к чашке с кофе. Хватает меня за талию и под мой вскрик резко сажает на столешницу, с силой разводит ноги и встаёт между них, сжимая бедра.
— И что, много мальчиков? — последнее слово произносит с легким пренебрежением. Его ревность заводит. Сердце колотится как сумасшедшее, кожа горит от его прикосновений.
— А много — это сколько? — невинно хлопаю глазами, а сама царапаю его плечи. Я вдруг понимаю, что такое страсть и дикое желание.
Дышать уже трудно.
— Отшлепаю! — угрожающе рычит.
— Ах, — с моих губ срывается стон, когда Платон всё-таки шлепает меня по бедру.
— Так что там с мальчиками?
— Какие к черту мальчики! — выгибаюсь, когда он начинает расстёгивать пуговицы рубашки и кусает меня за губу. — Когда у меня есть такой мужчина! — окончательно теряюсь, когда его руки грубо ласкают, но это не больно, это очень-очень…
Ох… А-а-а-а-а…
* * *Дома мы появляемся к обеду.
