Посматриваю на часы, у нас встреча с Марьяной через двадцать минут, а моей танцовщицы все нет и нет. Набираю ее номер, но сбрасываю, когда замечаю дочь и ее яркие розовые волосы. Это тоже новая прихоть. То мы сиреневые, то пепельно-белые, теперь вот розовые. И ногти у нас разноцветные, в носу гвоздик, а на футболке анимешка. Чем бы дитя ни тешилось…
Усмехаюсь, заводя двигатель. Слава богу, Алиса ждет мальчика и еще одну девочку в доме. Я поседею раньше времени. Напрягаюсь, когда мою дочь догоняет тот самый молокосос и хватает за рюкзак, тормозя.
Смеются. Он что-то ей втирает, а та и правда расплывается, смотря на него во все глаза. Ладно. Торможу себя, нервно барабаня по рулю. Но моего терпения хватает ровно до того момента, как молокосос прикасается к моей дочери, поправляя ее волосы, разметавшиеся на ветру. Открываю двери, выхожу.
— Валерия! — зову ее с нажимом. Оборачивается. Лерка морщит нос. Посылаю парню выразительный взгляд. Сообразительный, отступает. Прощаются. Дочь садится в машину, громко хлопнув дверью.
Коза!
Сажусь за руль, выезжаю на главную.
— Обязательно было меня звать? — недовольно бубнит. — Я видела тебя.
— Обязательно! — выходит резко.
— Это мой друг! Мне друзей нельзя иметь?! М? — дерзкая стала.
— Друзей — можно, — стараюсь говорить спокойнее, выделяя первое слово. — Он тебе не друг.
— А кто это определяет? — обиженно дует губы. — Ты?
— Да, я! Станешь совершеннолетней — получишь вольную, — усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку.
— Сомневаюсь, — утыкается в телефон.
— Мы едем на встречу с мамой, — сообщаю ей, меняя тему.
— Это обязательно? Я домой хочу.
Не получилось у меня привить Лере любовь к матери. Один я не справился, а Марьяна мне в этом никак не помогала. Первое время она все хотела «купить» Лерку, заваливая ее подарками. Не вышло, Валерия больше прониклась Алисой и общением, чем дорогими безделушками. А потом наша мама вышла замуж за немца и укатила жить в Берлин. Приезжает она раз в год. И каждая встреча дается нам все тяжелее и тяжелее.
— Лерочка. Мама послезавтра уже уезжает.
— Ну и пусть едет, я тут при чем?
И не поспоришь. Я уже давно не выгораживаю Марьяну. Устал.
— Давай так. Пару часов, и я тебя забираю. Все. Если она тебя не уговорит.
— Не уговорит, — бубнит дочь.
Марьяна не изменилась. Внешне все та же — красивая, эффектная, стильная женщина. Но искусственная. Пластиковая, я бы сказал. Мы встречаемся на террасе ресторана при отеле, в котором она остановилась.
