У нас впереди часовая дорога за город и хороший вечер. Предвкушаю. Настроение отличное, давно я так приятно не проводил праздники. Приятно и очень тепло.
Подъезжаю, паркуюсь, набираю номер Марьяны. Меня настораживает уже то, что она долго не отвечает. Паники еще нет, но неприятно сдавливает грудь. Сбрасываю звонок, набираю саму Леру. Телефон отключен. Ладно, она часто забывает его заряжать. Выхожу из машины, потому что просто так сидеть уже не могу. Еще раз набираю бывшую жену. Гудки, гудки, гудки… Сука! Как нервирует.
Я ее придушу.
— Да, — наконец-то отвечает Марьяна.
— Где вы?!
— Платон, ты только не переживай…
Никогда не понимал, зачем люди говорят эту фразу, после которой уровень волнения зашкаливает.
— Где Лера?! — повышаю голос, чувствуя, как начинает болезненно пульсировать в висках.
— Платон…
— Прекрати мямлить… Где моя дочь?!
— Она и моя тоже.
— Марьяна! — почти рычу. Я еще не знаю, что произошло, но уже жалею, что отпустил Леру.
— Мы в больнице. В клинике Шаумяна.
Это детская клиника.
Валерия там числится.
— Что с ней? — спрашиваю, а сам уже сажусь за руль и с пробуксовкой разворачиваюсь.
— Ее тошнит, рвет и болит живот.
— Чем, мать твою, ты ее накормила? Я оставил тебе совершенно здорового ребенка!
— Не кричи на меня. Я тоже переживаю! — Марьяна сбрасывает вызов, а я прибавляю газу, нарушая все правила. Стараюсь дышать ровно и подавить в себе желание придушить эту женщину.
Залетаю в клинику, выясняю, где моя дочь, и несусь в отделение. Марьяна сидит возле кабинета и с кем-то болтает по телефону, строя из себя жертву.
Подхожу, вырываю телефон, отключая звонок, с грохотом кидая ее чертов айфон на подоконник.
— Платон?! — возмущённо хлопает глазами.
— Где она?
— Там, — указывает на один из кабинетов. — Ей промывают желудок.
— Что? Чем ты ее накормила?!
— Мы были в японском ресторане.
— Где вы были? Ты накормила ребенка сырой рыбой? Ты нормальная?
— Да откуда я знала! Почему ты обвиняешь меня? — возмущается.
К черту ее. Отодвигаю Марьяну, залетаю в процедурную.
Моя бледная девочка плачет, согнувшись над раковиной. Рядом стоит доктор, поглаживает ее по спине и уговаривает выпить какую-то жидкость.
— Лерочка.
— Папа, — кидается ко мне, обнимает, ища защиты. — Я не хочу больше. Пожалуйста.
— Выйдите, — выставляет меня женщина.
— Нет, — прижимаю к себе Леру. — Что с ней?
— У вашей дочери отравление. Желудок уже пуст, но нужно это выпить, чтобы не было обезвоживания.
— Я не хочу! — пищит Лерка.
