– Знаете, где я вашу школу видела?! – остановившись на миг на ступенях, на прощание выкрикнула она. – Я красивая молодая женщина! Я достойна лучшего, чем какая-то муниципальная школа!
С грохотом погрузив коробки с личными вещами на заднее виденье своего джипа, она села за руль, показала окнам школы очень неприличный жест, и вскоре ее джип скрылся за поворотом. Больше Екатерину Федоровну мы не видели.
На следующий день благодаря совместным усилиям учеников и родителей у нас получился самый лучший праздник за всю историю школы! Холл благоухал ароматами ванили, корицы и сдобы, а приглашенные на ярмарку гости бойко раскупали булочки и пироги под вывеской «Благотворительная акция «Спасем крышу»!».
Акцией заведовали исполняющий обязанности директора Нина и Артемий. Физрук ради такого важного случая сменил спортивный костюм на спортивный пиджак и джинсы, а волосы зачесал назад с помощью геля. Лишь алые кроссовки остались неизменными – их Артемий не променял бы ни на какие коврижки.
Но самый большой успех имели наши с Алексой кексики, которых в понедельник вечером мы напекли целую гору.
Они разлетались со скоростью света. А на претензию мамы Макушевой, что Алексе помогает психолог Злата Григорьевна, и это против правил, я спокойно ответила, что «печь надо лучше» и показала красивое колечко на пальце левой руки.
– Теперь это не Злата Григорьевна, а моя мама! – громко сообщила Рите Макушевой Алекса и показала язык."
"– Кто бы сомневался, что Злата Григорьевна падет к ногам спонсора школы, – насмешливо фыркнула Макушева-старшая.
Мы с Алексой переглянулись и не стали отвечать на злобный выпад. Все равно наши кексики побеждали.
К концу ярмарки в школу приехал Андрей Северский. Он пробрался к нам с Алексой сквозь толпу школьников и их родителей.
– Мои девочки почти все продали? Я не успел купить кексик? – огорченно заглянул в пустые корзинки с розовыми ленточками он.
– Да ладно, пап, я тебе припрятала один, – сообщила Алекса и вытащила из-под нашего самодельного прилавка кекс с розовой глазурью.
– С тебя миллион рублей!
– Сколько-сколько? – ошарашенно посмотрел на дочку Северский.
– Ну, мы же не для себя! Мы на крышу собираем, – улыбалась Алекса.
– На тебе тысячу рублей, и не рубля больше! Где это видано, чтобы собственная дочь разоряла отца!
Андрей возмущенно всунул в копилку тысячерублевую купюру и забрал кексик.
– Ну, что, за чемоданами и к морю? – посмотрел на нас с Алексой он.
