Его моя малышка

— Средняя от пяти до десяти узлов, — и не дожидаясь, когда его испепелят две пары глаз, сразу уточнил: — От девяти до девятнадцати километров в час.

— То есть, — прикрыл Роман один глаз, подсчитывая в уме, — плыть около десяти часов.

— Плавает говно, а мы пойдём, — подмигнул Марине Моржов. — Если повезёт, то под парусами.

— Понторезы вы яхтовладельцы, — хмыкнул Роман, чуть не подпрыгнув от этого подмигивания. — На велике по побережью и то быстрее.

Маринка улыбнулась и толкнула его плечом.

— Встретимся в Генуе?

— Да, собственно, — оживился Моржов, протискиваясь обратно на камбуз.

 — Тебя никто здесь не держит. Хватай велик и вперёд!

«Ага! Размечтался! — усмехнулся Роман. — Для тебя, такого умного, я её сюда заманил. Думаешь, если она согласилась на твои уговоры, если взяла с собой по магазинам, то уже всё, твоя? Жопа не треснет?»

— Это парусная яхта, — тем временем пояснял Моржов для Марины. — Её прелесть не в быстроте, а в удовольствии. В особенной философии жизни на море. Важна не скорость, важен контакт с морем, ветром, природой.

А ещё она очень экономична. Двигатель требуется только для манёвров в портах и подзарядки аккумуляторов. Можно неделю ходить под парусами и ни разу не дозаправляться, — а потом засуетился: — Ладно, Марин, жду наверху. Ромыч, твоя правая, левая? — показал он на кормовые каюты.

— Без разницы, — закинул Роман оставленную на диванчике сумку в ближайшую конуру с довольно широкой кроватью.

Он лениво вышел на палубу, где капитан Моржов скорее скомандовал, чем спросил, когда, переодевшись, к ним присоединилась Марина:

— Ну что? Скидываем швартовый и погнали?

Распутал верёвки, или как там их правильно называют? Концы? Пошвырял на причал.

И занял капитанский мостик.

— А сейчас плавненько, малым ходом, — пояснил он снова Марине и завёл двигатель.

В принципе со стороны выглядело не сложнее, чем управлять автомобилем. Кабы знать назначение всех этих приборов и лебёдок. Но Роман сколько не пытался, не прилипало, настолько было не его.

«Или мне просто нужна была правильная мотивация?» — покосился он на Марину.

Да, собственно и завис — до того она была хороша в этом брючном костюме с чёрными лампасами. Стройная, лёгкая, изящная. Аж в горле пересохло. И он бы спустился на камбуз за вином — промочить горло, но не мог оторвать глаз.

— А мариной называют бухту со всеми эти приспособлениями для швартовки, заправки и прочего, я же правильно поняла? — приложила она руку к глазам козырьком, провожая берег.