Его моя малышка

Образец у Романа он взял, а ни свой, ни Дианкин Лиза не позволила взять. Но именно это и послужило катализатором всех её последующих неожиданных решений.

Свою работу Туманов сделал на отлично. Теперь ему предстояло бодаться с притязаниями Лизиных родственников. В остальное Роман его решил пока не посвящать. Он бы и вообще от его услуг отказался, видя интерес к Марине. Но было какое-то изысканное, даже извращённое удовольствие наблюдать, как Туманов своими руками расчистил Гомельскому дорогу к женщине, на которую сам имел виды.

И он не пытался примириться со своей совестью в отношении обещания данного Лизе, когда затеял расследование. Он пообещал, и он анализ не сделал, но это же не значит, что истина ему была не нужна. Пусть это действительно было неважно, Диана — его дочь и навсегда останется ей. Но что на самом деле произошло в роддоме и кого линчевать: Лизу, её мамашу или кого-то из врачей, за то, что его девочка, возможно, не его — он хотел знать во что бы то ни стало.

Всё, что смог добыть нанятый им детектив, у него уже было на руках. Только это были документы, из которых он ничего нового не узнал. А Романа интересовали свидетели, подробности. Правда.

И с утра, напоив Марину «антипохмелином» и оставив отсыпаться дома, он поехал прямиком в роддом.

— Роман Евгеньевич, — встретила его главврач с распростёртыми объятиями, но не сказать, чтобы радушно.

— Очень рад, что вы меня не забыли, Наталья Валентиновна, — оглянулся он на свежий, но скромный ремонт.

— Как ваша девочка? — настороженно разглядывая мужчину, растянула главврач губы в улыбке.

— Спасибо, замечательно. Растёт.

— Как здоровье вашей жены? — покрутившись посреди кабинета, всё же заняла она свой стол, за которым сразу почувствовала себя увереннее.

— И хотел бы сказать неплохо, но не скажу, — не покривил Роман душой.

"И хоть пришёл, не имея чёткого плана чем же надавить на главврача, решил действовать по обстановке.

— Сожалею. А я уж грешным делом подумала вы к нам за вторым, — улыбнулась она сочувственно. — Хотя да, её же кесарили, ей наверно, ещё нельзя?

— Наталья Валентиновна, — улыбнулся Гомельский самой обворожительной из своих улыбок, — мне очень нужна ваша помощь.

— Моя? — положила она руки на стол как примерная ученица и искренне удивилась.