Онлайн-библиотека книг
И хорошо, если бы он каждый день был разным. Моя воля, каждый день просыпалась бы в новом месте. Наверно, я не умею привязываться к материальному. И, наверно, потому, что часто переезжаю, не люблю много вещей, — осмотрелась она по сторонам, словно проверяя, не появились ли случайно лишние.
А может, смутилась, потому что Роман не сводил с неё глаз."
"Сегодня на ней почти не было косметики. Не совсем не было, как он видел её первый раз, но всё же к вечеру макияжа почти не осталось. И ему так нравились и эти усталые морщинки у глаз, и густые ресницы, яркие, тёмные от природы, и лёгкий румянец, что наверно, вызывала его близость, как он самонадеянно решил, и маленький шрам на щеке.
Роман протянул к нему руку. Марина слегка отпрянула. Но он с серьёзным видом коснулся её лица большим пальцем, словно что-то хотел убрать.
— Кошачья шерсть, — дунул он, отставив в сторону, и замер, когда рука придержала его кисть, а потом ловкие пальцы стали разворачивать рукав рубашки, намекая, что процедура обработки ран закончена.
«И чего эта глупая кошка поцарапала меня так слабенько, я бы ещё потерпел», — хотел откинуть Роман волосы со лба и застрял пальцами в спутанных кудрях.
— У меня тоже так, — улыбнулась Марина, — вроде кажется волосы прямые, а стоит чуть вспотеть или влажность и всё, — приподняла она прядь, висящую вдоль виска мягкой спиралью и убрала за ухо.
— А у меня всегда так, — встряхнул он головой. — И в снег, и в зной. А я вырос в приёмной семье. И мой приёмный отец тоже относился к собственному жилью плохо. Он говорил: «Вот посмотри на наших классиков. Все они арендовали на лето семьям дачи, чтобы увезти из душной столицы. Да и сами любили то на Лазурном берегу косточки погреть, то в Баден-Бадене водички целебной попить. А их дома? Ведь у них у всех были съёмные дома».
— Я хоть мало что увидела, — посмотрела на него в упор Марина, и касаясь пальцем только волос, убрала их со лба. — Но у вас действительно очень красивый и очень большой дом.
— А я, кажется, знаю идеальный дом для тебя, — Роман едва сдержался, чтобы не прикрыть глаза, млея от её заботы, от тихого тепла, что она излучала, от её голоса, баюкающе-нежного, до мурашек.
