Мозг не готов сейчас воспринимать все, что происходит в обычном мире, потому как он в эту минуту у меня свой. Один на двоих с Гиршем.
Какая-то иная, истинно наша, порочная, пошлая реальность, что невероятно заводит.
В момент, когда губы Яна обхватывают мой сосок через кружево бюстгальтера, краски вокруг становятся ярче. Глаза режет от пестроты цвета.
Прикрываю веки, откидываясь немного назад.
Ян придерживает меня ладонью под спиной, продолжая терзать грудь через белье. Мокрая от его языка ткань кажется слишком холодной.
Он будто слышит мои мысли и тянет лифчик вниз, высвобождая ноющую грудь из тисков бюстгальтера.
Хватаю ртом воздух и не могу удержаться от стона, когда Ян поочередно втягивает мои голые, беззащитные соски губами, немного прикусывая.
Искры из глаз летят моментально.
Впиваюсь ногтями Яну в плечи, а мои стоны становятся лишь громче. Слишком трудно себя сдерживать.
Ян прикусывает кожу на моей шее и стягивает с меня лосины.
Я снова сижу перед ним в одних трусах в душе, но в этот раз, конечно, абсолютно при других обстоятельствах.
— Жарко, — шепчу ему в губы, растирая место укуса. Надеюсь, что синяка не останется.
— Встань.
Ян проводит ладонью по зеркалу, и оно издает мерзкий скрипучий звук, который мгновенно стирается из памяти, потому что Ян просовывает руку под резинку моих трусов. Упираюсь ступнями в кафель и тут же оказываюсь вжата в прохладную стену. Выгибаюсь навстречу его пальцам. Мы прижимаемся друг к другу вплотную. Кладу голову Яну на плечо и обвиваю руками шею, издавая тихие, почти жалобные стоны.
Ян подхватывает мою ногу и устраивает ее себе на пояс, раскрывая меня для ласк сильнее.
Я готова умереть здесь и сейчас от умелых движений его пальцев. Возбуждение слишком велико.
Мы будто помещены в какой-то пузырь, где я хнычу, пока не замираю от пронзающей вспышки удовольствия. После нее каждое движение становится особенно болезненным. Хочется свести ноги вместе. Что я и делаю. Стискиваю коленки, повисая на Яне, обессиленно пытаясь глотать воздух ртом.
— Мы… — упираюсь ладонью ему в грудь.
Дыхание сбито. Говорить трудно. Меня покрошило в труху. Оргазм был очень ярким.
— Мы так не договаривались, — выдаю шепотом.
Наши лбы сталкиваются.
— Импровизация, — он ухмыляется. Целует в губы, а потом в дверь стучат.
Вздрагиваю, прижимаясь к Яну теснее.
— Ника, у тебя все хорошо?
Мамин голос слегка настораживает. Она же не слышала моих стонов, правда?
— Все отлично.
