А ближе к ночи, когда я уже решаю ложиться спать, Гирш вваливается ко мне снова, как к себе домой.
— Уйди, — заявляю жестко. — Я не хочу с тобой сегодня больше разговаривать.
Смотрю на него не без злости и костерю себя за то, что забыла закрыть дверь на ключ.
— Я, — он чешет затылок, — вообще, извиниться пришел. Был не прав.
— Ты хам и…
— И?
— Просто выйди.
— Или что? — делает шаг ко мне, потом еще один и еще.
Он подходит слишком близко. Смотрит сверху вниз. Я чувствую, что от него пахнет алкоголем.
Он уже вернулся из клуба? Или куда он там ездил?
Я сижу на кровати, а он нависает надо мной коршуном. Давит взглядом. На извинения это мало похоже.
— Да ладно, не дуйся. Переборщил, признаю. Поехали в клуб.
— А ты разве не оттуда?
— Не, — он потягивается, перекатываясь с пяток на мыски, — другие дела были. Так поедешь?
— Никуда я с тобой не поеду. В прошлый раз это закончилось плохо."
"— Потому что ты не умеешь себя контролировать, Ника. Врешь, пьешь, танцуешь на баре и целуешься с девчонками, — он проговаривает это с таким азартным блеском в глазах, что у меня во рту пересыхает.
Я теряюсь и не понимаю, чем могу парировать.
— Ты классная, — снова улыбается, присаживаясь передо мной на корточки. — Красивая, — его рука ложится на мое колено, медленно начиная ползти вверх.
— Что ты делаешь? — в ужасе смотрю на его пальцы, приближающиеся к внутренней стороне бедра.
— А на что это похоже?
— Ты больной, — скидываю его руку.
— Плохой ответ, Ника. Я, вообще-то, хотел с тобой дружить.
— Когда лапал?
— Когда представлял твои губы на своем члене.
Поперхнувшись слюной, я вскакиваю. Ян так же резко вырастает во весь рост, из-за чего я со всей дури бьюсь макушкой о его подбородок.
Глава 6
Ника
Пока он матерится и растирает подбородок, который я протаранила своей головой с такой силой, что у него зубы клацнули, из меня будто дьявола изгоняют.
Я кричу. Визжу, как пожарная сирена, забиваясь в угол подальше от него. Продолжаю вопить, но на мой истошный визг никто не приходит.
Чувствую на себе взгляд, полный ненависти, и от бессилия кусаю губы.
— Здесь отличная шумоизоляция, — без тени улыбки поясняет Гирш. — Раньше это была моя комната, и я часто играл на гитаре.
Он подходит к двери и закрывает ее изнутри.
— Но, если кто-то вдруг появится, скажешь, что приснился кошмар, — его слова звучат как приказ.
— Чего тебе от меня надо? — обнимаю себя руками.
— Чтобы все было как раньше.
