— Я думала, ты найдешь себе развлечение на эту ночь.
— Я и нашел, — он зевает. — Хотел выспаться. Чет не вышло.
Поджимаю губы. Получается, он спал? Поэтому пропал из вида? А я подумала, что его компанию скрасила какая-то девочка.
— Завязывай трястись. Ничего я тебе не сделаю, уже давно бы мог, вообще-то.
— Ну спасибо, — на эмоциях я резко поворачиваюсь на бок, и мы сталкиваемся взглядами.
Ян не улыбается. Так и лежит с подушкой в обнимку. Подтягиваю колени к животу, а потом просовываю ладошку под щеку, как в детстве.
Я частенько засыпала именно так. Эта поза дарила мне ощущение защищенности. Да что там, я и сейчас нередко вот так засыпаю.
— Как ты себя чувствуешь? — он спрашивает без какого-либо намека на издевательство. Если бы я знала его чуть хуже, то подумала бы, что он и правда искренне.
— Тебя, видимо, сильно били по голове.
Гирш смеется.
— Видимо, — пожимает плечами, а потом добавляет: — Просто ночь.
— И что?
— Ночью можно то, о чем не думаешь днем.
— Например, о чем? — перехожу на шепот, сжимая в пальцах уголок подушки.
— О том, что я не против с тобой потрахаться. Стресс, все дела…
Все очарование момента тает. Лопается, как стеклянный кокон. Я снова повелась.
— Ты извращенец.
— С чего вдруг? Когда разговоры о сексе стали запретными?
— Я не давала тебе повода все это со мной обсуждать.
— Жаль, — он протяжно вздыхает. — У тебя парень был?
— Не твое дело!
— Значит, не было.
Ян резко перекатывается на спину, утаскивая за собой подушку, теперь она лежит у него на животе.
— Перестань со мной разговаривать. Ты собирался спать, вот и спи.
— Это уже не так интересно, Ни-ка.
— Я понятия не имею, какую игру ты в очередной раз затеял, но…
— Никакую, — Ян не дает мне договорить. Перебивает. — Выдохни. Мы просто разговариваем.
— Хорошо. Если мы просто разговариваем. — Я замолкаю, решаясь, спрашивать или нет. В конечном итоге посылаю к чертям свои заморочки и выпаливаю: — Зачем ты сегодня это сделал? Мог бы просто уехать и решить все свои проблемы.
Избавиться от меня, насолить моей маме, своему отцу…
— Потому что ты Глупость и одна не вывезешь. Они тебя сожрут.
— Кто? — Я окончательно теряю нить его повествования. Он не отвечает на мои вопросы, а ввинчивает какие-то отстраненные и обидные ответы.
— Бабка твоя, мамаша и мой отец. Ты удобный проект, Малинина. Тобой можно гордиться и хвастаться, а еще затыкать рот, когда это нужно, и самое идиотское во всем, что даже после всего ты продолжишь их слушать.
