Его невеста (СИ)

Она смирилась — против природы и инициации не пойдешь.

Подобные случаи начали учащаться, пока не переросли в постоянную основу их отношений. Отец злился, бесился. Он хотел того, что Газзи не могла ему дать. Любви. Ответного чувства.

Они ушли за Грань. Газзи поступила мудро, когда отец дал ей свободу. Да, он всё-таки пожелал освободить ту женщину, которую любил. Газзи собрала вещи, дошла до двери, взялась за ручку. Открыла дверь и снова её закрыла. Села на порог и закрыла лицо руками.

Уйти она не смогла. Не потому, что за порогом дома Домаровского её ожидали бы неприятности или бедная жизнь.

Никто бы её больше не тронул, отец открыл на её имя счет в банке. Он заботился о той, без которой дышать не мог.

Любовь бывает странной. У отца она отражалась в плотской потребности быть с Газзи, у неё — в необходимости быть с ним рядом. Так и жили, кое-как придя к взаимному согласию.

Федор видел, как смотрел отец на свою женщину.

Видел он и то, как Газзи смотрела на отца.

Федор ни за что в жизни не хотел оказаться в шкуре отца.

Любить одержимо, безумно, как умеют любить оборотни, и знать, что твоя любимая тебя не хочет. Терпит твои прикосновения, ласки. Отвечает на поцелуи не потому, что испытывает голод, жажду прикасаться, а потому что надо.

С Ариной всё было добровольно. У Федора со всеми женщинами было добровольно. Никогда ни одну не принуждал, не настаивал. Всегда последнее слово оказывалось за девушкой. Они изначально слабее. Нежнее. Даже те, что выбирали путь воина.

А с Наташей потерял голову.

Возвращаясь из-за грани, после нелегкого, изнуряющего сражения, заставив вспомнить тело, как это — биться, уходить от опасности, уклоняться от летящего оружия и разящих когтей, он сразу понял, где находится его истинная.

Как при первой встрече… в бане… среди воздушного пара… с легкими капельками на белоснежной искрящей свежестью коже. Она лежала, наслаждалась. Со слегка разведенными ногами и манящими розовыми складками.

Последнее воспоминание оказалось решающим.

Демон управлял им, толкая в сторону бани.

Туда.

К ней.

Он знал, что нельзя. Ещё хотя бы пару дней следовало выждать. Вытерпеть.

Она пыталась от него уйти, и если бы его люди в день приезда не напугали её, выстроившись шеренгой, она бы сорвалась в ночь. Он их тоже чуял. Они выходили из леса и подтягивались. Федор мог отдать приказ убраться к Двуликим прошлого, но был настолько в ярости, что порвал бы всех, кто попался бы ему на пути.

Они осмелились… Пошли против его воли.