Его невинная заложница

Как злился только что…

Я закрываю рот ладонью, чтобы не застонать, и соскальзываю вниз по скользкой стенке.

— Ты нужна лишь для этого, — выплевывает он, вбиваясь в меня членом. — Чувствуешь? Я оставил тебя только для этого…

Его слова тонут в хрипе, когда он подбирается к пику. Я тесно сжимаю его там, теряя собственное тело в сладкой пульсации, и чувствую, как Арман заливает меня спермой. С протяжным утробным стоном.

Мой стон тоже срывается с обкусанных губ.

Как эхо.

А в голове другое эхо. Слова Армана “только для этого” на повторе, я слышу их и не могу перестать думать о том, что он хочет убедить себя в этом.

Хочет и не может.

Глава 7

Мое утро начинается с бессмысленного осмотра комнаты, в которой я живу последнюю неделю. Меня почему-то перевели оттуда, где я была раньше, на этаж выше. Тут, вроде как отель, но мне, конечно же, достается не номер, а просто комната с личным санузлом и небольшой ванной, в которую даже я помещаюсь с трудом. Я бесцельно пялюсь в потолок, смотрю на светлые стены и не знаю, что будет со мной дальше.

Мне до сих пор не сказали, как я буду отрабатывать долг.

Арман запретил любые выступления, ВИПы и вообще выходить из комнаты. Понятно же, что так никакого наказания для меня не будет, поэтому я жду. Ожидание хуже всего. Когда ты не знаешь, что с тобой будет дальше. Все правила вдруг забываются. Я больше не знаю, что мне делать и как себя вести. Кем быть.

Арман не приходит ко мне. Мы виделись еще в тот день, когда он отчетливо дал понять, почему оставил меня.

Ближе к обеду в комнату заходит Ровный. Он один из парней Армана, но всегда отстраненный и далекий. Я ни разу не видела его в холле клуба, когда танцевала, но мы пару раз пересекались в коридоре. Он никогда не требовал меня в постель, не смотрел, как я танцую и вообще создавалось впечатление, что меня для него не существует.

"Он обводит взглядом комнату, останавливается на нетронутом завтраке и поджимает губы.

— Тебе бы стоило есть, — строго говорит он. — Таков приказ Армана.

— Хорошо, — тихо говорю я и смотрю в пол, вдруг осознавая, что слишком открыто пялюсь на него.

— Ты не будешь танцевать в клубе, — продолжает он, и я замираю.