Его невинная заложница

Я почти не двигаюсь, боясь соревноваться с ним в силе, но и что говорить тоже не знаю.

Он не слышит сейчас.

Он пришел брать, а не выслушивать.

Он действительно зол, пьян, возбужден.

— Арман…, — произношу едва различимо.

Его ладонь слишком тяжелая, но мой перекрученный выдох заставляет его разжать пальцы. Арман отпускает шею и ведет ладонь ниже, скользя пальцами по моей коже. Словно изучает и проверяет, что это действительно я. Он задерживается на моих шрамах, по которым проводит как по струнам. С нажимом и голодом.

Арман снова и снова трется шершавыми подушечками об мои шрамы, а потом резко опускает голову и лижет их языком.

По-звериному.

Боже…

Это не ласка. Скорее метка.

Я дрожу и выгибаюсь, стискиваю простыни между пальцами и не могу понять, что чувствую. С какого обрыва я падаю… Желания? Или страха? Меня пугает происходящее или все-таки возбуждает?

Или все вместе?

— Арман, — произношу иначе, громче и отчетливее. — Тише, я прошу тебя, тише…

— Тише? — он усмехается, показывая, что его злость никуда не ушла.

Он прикусывает мою плоть, а коленом разводит мои ноги. Наваливается на меня, давая прочувствовать свои вес и тяжелый мужской запах, в котором солоноватые ноты смешиваются с крепким ароматом виски. Он пролил его на себя, его черная рубашка пропиталась насквозь, я чувствую это, когда Арман обхватывает мои колени и тянет ниже.

Еще ниже.

Его ширинка упирается мне в губы. Острые зубцы царапают кожу, но через мгновение Арман накрывает мой рот ладонью. Он раскрывает его, а второй рукой достает член.

Я не противлюсь и позволяю ему выплескивать злость, разочарование и вожделение на свое тело. Распахиваю рот шире и принимаю его ствол, обхватываю его губами и провожу языком по кругу, лаская.

— Да, так, — хрипит Арман, подаваясь бедрами. — Глубже!

Он толкается мне в рот, снова и снова, его рычание становится загнанным, как и мое дыхание. Я выдерживаю несколько толчков, но все же выставляю ладони. Нажимаю, царапая его бедра, на что Арман притормаживает. Он снова подхватывает меня как пушинку и вытягивает перед собой.

Наши глаза встречаются, мои мокрые и воспаленные и его, горящие гневом, я не знаю, чего ждать от него дальше и непроизвольно провожу ладонями по его плечам.

Хочу успокоить короткой лаской и дать выдохнуть. Через прикосновение прошу не делать мне больно, он же сам потом пожалеет. Я по его глазам вижу, что его несет, но он сам не рад, что всё так. Это я его подтолкнула, из-за сестры и из-за того, что посмела промолчать.