Его нежеланная графиня

И мойную избу организовала, чтобы сырость не разводить почем зря. Оно и понятно. Своей семьи не было, так чем еще ей заниматься? Вот и выдумывала всякое.

Нортман потер виски и вдруг вспомнил комнаты для мытья, организованные в замке. Понятно теперь, кто приложил к ним руку. Но в то же время, почему-то было трудно поверить, что все это придумала его жена.

Хотя… в ее невинность он тоже бы не поверил, если бы услышал об этом на словах.

Теперь графиня еще меньше вписывалась в привычные рамки. Он встряхнул головой, будто это могло помочь уложить мысли в голове.

— Могу ли я поговорить с ее няней?

На этот раз, Рглор чуть помедлил, прежде чем кивнуть.

— Отчего же нет. Можете, ваше сиятельство. Только Эмми у нас старушка чувствительная, вы уж помягче с ней. А то она еще разволнуется… Давайте я сам вас провожу.

Рыжебородый действительно провел его в двухэтажный домик, в самом центре двора. Шикнул на кого-то в коридоре, после чего, первым шагнул в небольшой зал. Первое, что бросилось графу в глаза — нитки.

А в центре комнаты, на низенькой табуретке сидела сухонькая старушка. Спицы в ее сморщенных руках мелькали с удивительной быстротой, а на колени спускалось длинное вязаное полотно.

Старушка, казалось, не замечала ничего вокруг. Рглор громко кашлянул, привлекая внимание.

— Эмми! — прогудел он, так что слышно было, наверное даже на улице. — Тут прибыли его сиятельство граф Арельс.

Нортман сдержанно кивнул. Нянюшка оказалась гораздо старше, чем он ожидал.

— Его сиятельство? — Эмми моргнула выцветшими глазами. — От Лесюшки? Ох, и как же там она, голубка моя?

— Графиня вполне благополучна.

Рглор, усмехнувшись себе под нос, незаметно шагнул за дверь. В старушке он не сомневался, она могла заговорить и мертвого. А уж когда речь заходила о ее обожаемой воспитаннице… Интересно, как скоро граф сумеет сбежать? Надо бы еще шепнуть эйсе, чтобы не приходила Арельсу на выручку.

Кэрин единственная, кто мог отвлечь Эмми от излюбленной темы. Но ни к чему это сейчас, ни к чему.

* * *Нортман в душе был даже благодарен Рглору, что тот оставил его со старушкой наедине. Мужчине не хотелось разговаривать с нянькой при свидетелях. Как никак, дело касалось его жены. Точнее — ее жизни до замужества с бароном.

Пока он размышлял, с чего начать разговор, Эмми заговорила сама.