Его нежеланная графиня

— Прости, но я против. Это слишком опасно.

Нортман кивнул, соглашаясь с его словами.

— Мне тоже не нравится этот план. Я не собираюсь ставить тебя под удар, пусть даже и в интересах расследования.

Алесия возвела глаза к потолку. Ну почему, почему и супруг, и брат сразу уцепились за худший из возможных вариантов развития событий?

Не хотят провоцировать врагов? Мило. Только эти враги и так до нее доберутся, если им сильно приспичит. Так не лучше ли слегка подтолкнуть их к активным действиям? Написать дядюшке, не прекращая слежки за Диорти…

Уговаривать пришлось часа два.

Может, по отдельности Нортман и Лайон были бы сговорчивее, но объединенное мужское упрямство — штука такая. Однако и Алес не собиралась отступать. Наконец, после долгих споров, она все же добилась своего.

Правда пришлось пообещать, что за пределы замка она одна выходить не станет. Как и не станет бродить по отдаленным коридорам без сопровождения. Те же меры предосторожности распространялись и на Лианну.

А ближе к ужину было составлено такое письмо:

Эгару Никасу Арельсу.

Дорогой мой дядюшка, полагаю, ты очень удивишься, получив это письмо. Но как ближайший мой родственник и единственный человек, которому я по-настоящему доверяю, ты имеешь право первым узнать о некоторых новостях. До того, как они станут достоянием света. Речь, как понимаешь, пойдет о делах семьи.

Так вышло, что графиня ждет ребенка. Не могу сказать, что мои чувства к этой женщине переменились, но роду Арельс нужен наследник мужского пола.

Лианна недавно перенесла грудную болезнь, что сильно подкосило ее здоровье. Поэтому я сознательно пошел на этот шаг.

Надеюсь, леди Арельс сможет выносить ребенка. Если нет, или снова родится девочка, я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. Дело в том, что у меня есть сын, крепкий, здоровый мальчик, который скоро достигнет рубежа детства.

Его существование пока должно оставаться втайне. Правда, меня все чаще посещают мысли — признать мальчишку официально. Чтобы, получив надлежащее воспитание и образование, именно он унаследовал Арельсхолм.

Пожалуй, стоило рассказать тебе о нем раньше, но его мать — вдова столичного лавочника. Не та связь, которой стоит гордиться. Однако ребенок мой, в этом нет никаких сомнений. Боюсь представить, как это известие всколыхнет свет.

Но, учитывая пошатнувшееся здоровье дочери, а также природную слабость графини, прихожу к неутешительному выводу, что у меня нет другого выхода.

Буду рад любому совету.