Его нежеланная графиня

Разница в нашем положении…

— Не столь велика. И не имеет никакого значения. — зеленые глаза светились такой нежностью, что девушка невольно опустила взгляд.

— Союз со мной не принесет вам ни денег, ни новых связей…

— Скажи, ты бы стала моей женой, будь я не графом, а простым управляющим, зарабатывающим на жизнь своим трудом?

Кэрин вспыхнула. В ее памяти вдруг промелькнули встречи, которые от разговоров о поместье, постепенно перешли в обсуждение книг. И теплое послевкусие, которое оставалось после. С графом Бартоном всегда было легко, а время пролетало совершенно незаметно.

"Смогла бы она оставить ради него монастырь, будь он обычным человеком? Ответ, неожиданно, оказался настолько очевидным, что просто немыслимо было произнести его вслух.

Лайон замер, дожидаясь решения. Однако выражение ее лица сказало больше любых слов. Как и молчание, вместо решительного отказа. Он медленно поднес ее ладонь к губам, и девушка не отняла руку.

* * *Узнав о помолвке, Алесия даже не удивилась. Почему-то было у нее какое-то смутное чувство, что рано или поздно этим все и закончится.

В любом случае, она была искренне за них рада. Лайон буквально светился от счастья. Да и у Кэрин сияли глаза. И никакая внешняя сдержанность не могла этого скрыть.

Весна, тем временем, все увереннее вступала в свои права. Уже отцвели те злополучные первоцветы, из-за которых едва не пострадал Глен.

Два кузнеца колдовали над полевой кухней, нехотя отвлекаясь только на ковку лошадей.

Что же касается управляющего, его Алес решила оставить. К тому же, за эйса Бертуса поручился Рглор, успевший за зиму найти с мужичком общий язык.

— Он неплохой, ваш-сиятельство. И о деревнях будет заботиться не хуже меня.

— А ты все-таки уезжаешь?

Рглор запустил пальцы в рыжую бороду и кивнул.

— Матушку надо навестить. С женой ее познакомить, с внуками. Потом хочу побывать у сестер. Но по осени мы обязательно вернемся. Как никак, наш дом теперь здесь.

Лианна, услышав о скором отъезде обожаемой Милаши, расстроилась до слез. И вечером, явившись к мачехе в покои, выдала целую тираду о несовершенстве жизни, закончив ее весьма прозрачным намеком — мол, как же печально живется на свете, когда не имеешь собственных братьев и сестер.