Заступали на пост по шесть пар. Еще десять были на связи как резерв. Две пары в академии, а остальные уже не студенты. Как правило, они жили в княжестве нунгалинов.
В случае обнаружения опасности одна группа выдвигалась на место, а остальные оставались на связи. Если проникновение было более масштабным, то должны были подтягивать и резервистов.
В резерве мы были уже дважды, это мало чем от обычной ночи отличалось: просто ложились спать одетыми, а Эдвин ставил артефакт связи на максимальную громкость.
А вот на дежурстве мы должны были находиться в кабинете ректора.
Элиот Фирон выглядел измотанным и немного рассеянным. Когда я поступала в академию, то он производил впечатление сильного мага, однако сейчас на его лице залегли глубокие морщины и появились темные круги под глазами.
Впервые я задумалась о том, что вот ректор-то не относится к расе великих князей. Среди преподавателей лишь декан боевого факультета был одной крови со своими подопечными, остальные же хоть и были сильными магами, но полностью принадлежали этому миру.
– Макей, Брамс, проходите, – ректор сидел за своим письменным столом и взглядом указал на диван и кресла у камина, – в буфете кофе и другие напитки.
Мы прошли в указанном направлении. В креслах напротив друг друга уже расположилась вторая пара, заступившая на дежурство. Это была Марла и ее истинный из элитного спецотряда, Дирк, кажется.
– О, привет, – тихо сказала девушка, сидевшая в глубоком кресле подобрав ноги и завернувшись в плед.
Ее истинный лишь кивнул нам и пожал Эдвину руку.
Мы заняли свободные места и принялись ждать. Спустя какое-то время я забралась на диван с ногами и по примеру Марлы закуталась в плед. Разговаривать не хотелось, да и о чем вести беседы в присутствии ректора?
Я смотрела на огонь и размышляла о будущем. Есть ли оно у меня? Что будет по окончании этого года, когда мы с Эдвином связаны меткой истинности, но, по сути, являемся друг другу никем?
Огонь успокаивал. Треск дров дарил уют и переносил меня в далекое детство, словно я оказалась в деревенском доме у прабабушки, жарко натоплена печь, к которой так приятно прижаться.
Сигнал тревоги заставил резко открыть глаза. Села, потянувшись, разминая затекшую шею. Жаркой печкой, к которой я привалилась во сне, оказался Эдвин. Я смущенно опустила взгляд.
Все в комнате пришли в движение.
– Три очага, высылаю координаты, – сообщил кому-то ректор.
Элиот Фирон залпом выпил остывший кофе, внес данные в журнал. Новый писк пронзил воздух.
