Сначала я смущалась своего неправильного происхождения и не совсем легального положения в этом мире, но в семье Макеев меня оценивали по поступкам, а не по статусу. К тому же нунгалины сами когда-то пришли в этот мир из другого измерения.
Поэтому довольно скоро я стала спокойно общаться с бывшими сокурсниками и преподавателями, обзавелась приятельницами среди жен других великих князей. Повидаться с Розеттой Ливен была тоже очень рада.
Она-то нам и рассказала о судьбе настоящей Аниши Брамс."
"– Девчонка, оказывается, все это время была скрыта под личиной служанки, которую баронесса от себя почти не отпускала.
Да ты видела ее, такая страшненькая, не то Хельга, не то…
– Ханна? – предположила я.
– Да-да, она, – обрадовалась Розетта, – влюбилась в камердинера барона и сбежала с ним, наплевав на родовую магию и отказавшись от наследства. Так что про Анишу в обществе говорят, что она умудрилась трижды из под венца сбежать. Причем два раза от Бертона.
– Неужели баронесса все-таки собиралась выдать дочь за это чудовище? – ужаснулась я.
– Насколько я поняла, она надеялась в удачный момент вас поменять и выдать за Бертона именно тебя, – вздохнула миссис Ливен.
Я пребывала в шоке от того, насколько коварным и продуманным был план баронессы. И если бы не нападения тьмы, которые она изначально не планировала, то не быть мне женой Эдвина.
– Кстати, ты же помнишь Стейси? – оживилась бывшая преподавательница. – Ее сестра Марла училась на одном с тобой курсе, им в истинные достались бойцы элитных подразделений.
Я кивнула. Стейси я помнила, как и ее истерику после того, как она провела первую ночь со своим истинным.
– Она родила в прошлом месяце. Чудесного малыша. И судя по тому, что мальчишка уже пытается улыбаться и тянет руки к родителям, все с ним нормально, будет обычным ребенком.
– Разве у нее не должен был родиться такой же холодный и эмоционально заторможенный сын? – удивилась моя свекровь, подвигая мне тарелку с пирожными.
– Мы думали, что так и будет. Но в этот раз все пошло не так, как мы привыкли, – кивала Розетта.
Я задумалась о том, что могло изменить привычный ход. Может быть, мать любила ребенка так сильно, что холодность отца уже не имела значения? Может быть, и остальные девушки смогут исцелить своих ледяных истуканов?
Задумавшись, я не сразу услышала, что Розетта снова обращается ко мне.
– Какой срок? – повторила она вопрос, но я в упор не понимала, о чем она толкует.
До Каролины смысл слов дошел быстрее.
