Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Его применили ко всем, но у этой оно спало само до прохождения портала. Она заходила в портал рыжей! — стороны уже давно перешли на повышенные тона.

— Такое простое заклинание не могло, не могло нарушить возможность перехода или повлиять на работу портала. Мы делали расчёты многократно. Портал должен был сработать как закрепитель. Для заклинания такого порядка это прекрасно работает на межмирных порталах, это не новая практика, вы сами знаете. Я сам пользуюсь этим постоянно! — Шаритон нервно поправил воротник и расстегнул самую верхнюю пуговицу.

— Значит что-то не так конкретно с этим миром. Демоновы рога, я с самого начала знал, что ничем хорошим вылазка в эту клоаку не закончится. Столько лет подготовки вирху под хвост! — недовольно буркнул Тавервель.

— Итого у нас одна кандидатка, и она рыжая. Совет требовал минимум шесть брюнеток. Шаритон, император будет здесь через полчаса. Нам нужно предложить рабочую версию этой катастрофы.

— Он был в ярости, когда совет предложил ему выбор, сейчас, когда выбора нет, он будет бушевать.

Асхель, я сделаю, что могу, чтобы его успокоить. Думаю, что остальным не стоит вмешиваться. — сказал Шаритон.

Самый светлый лабораторный халат молча кивнул и сел за один из столов, несколько других халатов и мундиров, включая Шаритона и Тавервеля продолжали переговариваться, а я зажала рот рукой.

Девушки погибли. Создаётся впечатление, что всем на это просто плевать. Их волнует только то, что выбор у императора будет скудный. Господи, куда я попала?

Вопреки ожиданиям, император не пришёл ни через полчаса, ни через час.

Мундиры и халаты уже успели сделать какие-то записи, поругаться, помириться и выставить троих для объяснения с императором. В их числе были Асхель, Шаритон и глава группы, которая открывала второй портал, Тавервель.

Я тоже времени даром не теряла и успела замёрзнуть, проголодаться и захотеть пить. Обо мне по-прежнему никто не вспоминал, хотя моим ощущениям прошло уже больше четырёх часов. Тот факт, что я понимаю их речь, я уже приняла.

До сих пор было непонятно, почему так произошло. Стоит ли в этом признаваться? Последний вопрос был крайне животрепещущим, потому что с одной стороны, они говорили при мне без стеснения и это могло дать преимущество. С другой — ко мне относились как к предмету интерьера, но интуиция подсказывала, что это изменится, если их немного удивить.

За прошедшие четыре часа я смогла изучить последствия перехода. Волос на ногах не было.