Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Балетки превратились в два изящных колечка на пальцах каждой ноги. С браслетом вообще получилось отлично, я не знаю, по каким физическим законам сжималась масса у моего живого пламени, но вместо шикарного плотного платья в пол я получила браслет с палец толщиной. Когда мне надоело плескаться, то из браслета получилась отличная флисовая пижама, а из балеток — тёплые шерстяные носки.

Поэкспериментировав с запросами, я выяснила, что цветовая гамма мне доступна от графитового до практически белого с любыми вариациями на тему жёлтого, красного, бордового и оранжевого.

У моего нового артефакта, несомненно, был разум и очень своеобразное чувство юмора. Нарекла я его Ованесом. Когда-то мой знакомый армянского происхождения долго втирал мне про огненное значение этого имени в переводе на русский. Лицо того армянина я помню с трудом, ассоциация осталась.

Мой новый артефакт возражений не имел. Я немного помучила Ованеса на тему возможностей, и выяснила, что, помимо тепла и изменения вида, он может давать неплохую защиту, становясь кольчугой.

Я, естественно, не смогла не поэксплуатировать тему чёрного латексного костюма, и Ованес не подвёл. Костюм получился не чёрный, а очень тёмный серый, но крайне эффектный и футуристический. Матовая версия тоже имелась, но смотрелась не так притягательно.

В исполнении Ованеса вызвал восторг медного оттенка шёлк. Сочетаясь с волосами, он превращал меня в какую-то невероятную инсталляцию из музея современного искусства. Мне очень понравилось, и я взяла такой наряд на заметку.

Отлипнув от зеркала и оставив Ованеса в покое, я, наконец, уделила время окнам. Выходили они на море, а дворец был построен вдоль высокой скалы, уходящей в воду. Из моей комнаты было видно кусочек сада, море и город, спускающийся от гор к воде и простилающийся в бухте.

С двух сторон город был окружен высокой горной цепью, с третьей — морем. Высунувшись из окна, я смогла насчитать ещё три этажа вверх и два вниз. На улице было зябко, я бы сказала, что ранняя весна, потому что снег ещё лежал, но вокруг витал запах пробуждающейся природы.

А затем мысли о произошедшем вернулись. Неужели Карина погибла? Не могу сказать, что я её сильно любила. Скорее уважала за твёрдость, умение слышать свои желания и исполнять их.