Его огонь горит для меня. Том 1 (СИ)

Портрет был только до плеч и по одежде было сложно сказать что-то определённое, изображён загадочный жених был в пиджаке или мундире с высокой стойкой у горла. Глаза карие, брюнет с типичным чуть смугловатым цветом кожи и южными чертами. Взгляд кажется тяжёлым и мрачным. В общем, лицо красивое, симметричное. Но жить-то не с лицом.

— И что, в вашем мире такому красавчику не нашлось невесты?

— С необходимым набором генов — нет. — театрал поджал губы и посмотрел на меня пристально и жёстко. — Мой руководитель — очень желанная партия для любой девушки из нашего мира.

Слово любой он особо подчеркнул. Ну да, парень явно симпатичный и при деньгах, а что до суровости и даже деспотичности во взгляде, то это многим даже нравится. Не мне, но я и конкурс-то вряд ли выиграю. Вернее, кто мне мешает сделать всё, чтобы его не выиграть, если партия меня не устроит? Хотя с моей внешностью на многое рассчитывать не стоит.

Девушка я симпатичная, но не писаная красавица. Дело в том, что я рыжая и конопатая. Но вместо невероятных ярких красок, которыми иногда одаривает природа рыжеволосых, у меня оттенок волос, ресниц и бровей был скорее пегим.

Бледные веснушки покрывали кожу почти целиком, и миловидному лицу не хватало красок. Глаза у меня были зелёными, губы пухлыми. Пожалуй, они и были самой привлекательной чертой моего лица. В общем, обычная симпатичная девушка с нормальной фигурой.

Достоинств у меня было три: густые и очень длинные волосы, которые я тонировала хной в ярко-рыжий, большая красивая грудь и голос.

С детства я занималась вокалом и сейчас работала в трёх ресторанах. Голос у меня был довольно глубокий, тембр приятный, а диапазон достаточный для исполнения большого количества эстрадных песен. Слушали меня с удовольствием. Певицей меня, конечно, назвать было нельзя. Своих песен у меня не было. Мы со знакомыми ребятами делали каверы на разные известные композиции и подрабатывали на свадьбах и других мероприятиях. Пела я четыре вечера в неделю, что было идеальной подработкой для студентки. Однако, Шаритон был прав, будущего в шоу-бизнесе у меня не было. Выше местячковых ресторанов я не взлечу."

"— Я согласна. Мои условия: лечение для мамы и племяшек; денежное содержание для них в размере ста тысяч рублей в месяц до конца моей жизни, но не менее пятнадцати лет. Кроме того, вы подпишите документы о том, что моя семья и друзья неприкосновенны. Их жизни, здоровье и благополучие никогда не смогут служить для того, чтобы меня шантажировать.