Его первый раз

У тебя есть секрет, который сжигает тебя изнутри. Ты думаешь об этом каждый час, каждый день. Ты с ним просыпаешься. И засыпаешь тоже с ним. Прокручиваешь его в голове снова и снова, полируя свой секрет, шлифуя его, будто камень, пока он катится по твоей жизни.

Твой взгляд скользит по мужчинам в толпе. Ты прослеживаешь изгибы их задниц, ширину плеч. Украдкой поглядываешь на промежности, ища очертания члена. Дрочишь на свои фантазии, думая о тех членах, которых наяву никогда не видел, о плечах, которых так жаждешь, бедрах и задницах, по которым представляешь, как проводишь руками.

Во рту пусто, хочется что-нибудь заглотить, пососать. Ты не можешь признаться себе, чего конкретно хочешь, но когда дрочишь, то втягиваешь три пальца в рот и стонешь.

Ты не можешь его вынести, этот секрет, сжигающий тебя изнутри. Ты не знаешь, что с ним делать. Это мост, который нельзя перейти. С одной стороны — твоя жизнь и все, что тебе хорошо знакомо. Семья и их постоянные вопросы. Когда приведешь домой подружку? Когда встретишь кого-нибудь подходящего? Когда подаришь нам внуков? Женщины, которые улыбаются тебе; коллеги, которые спрашивают, с кем ты встречаешься, и интересуются, не хочешь ли сходить куда-нибудь вечером, чтобы подцепить цыпочек.

Ты в игре один раз из десяти. Достаточно для того, чтобы не вызывать у них подозрений. Так ты считаешь.

По ту сторону моста находится все, о чем втайне мечтаешь. Мужчины и члены, и ты на коленях, принимаешь член в горло и в задницу. Поклоняясь мужчинам, всем мужчинам, о которых мечтал, все они купают тебя в своей сперме, пока ты пытаешься принять каждого из них.

Но мост нельзя пересечь. Это жалкие обветшалые лохмотья из дерева да потертой веревки.

А под мостом спит огнедышащий дракон. Если попытаешься перейти, все развалится. И ты можешь даже погибнуть.

Ты не в одном из тех больших городов, где все будет хорошо, если ты вдруг приведешь домой парня. Люди, окружающие тебя, не ужасны, но если окажешься «одним из этих», от тебя отвернутся все. Ты превратишься в остров после шторма, а друзья исчезнут быстрее, чем штормовая волна отхлынет от берега.

Можно пересчитать по пальцам одной руки количество геев, о которых тебе известно, и часами пересказывать сплетни, которые слышал о них в городе.

И все же ты не можешь этого вынести — видеть другую сторону, жаждая того, что можешь узреть лишь мельком. Ты сойдешь с ума, ты знаешь это. Но нет. Все равно засовываешь все поглубже. Вглубь души. Отталкиваешь от себя подальше.